ЗЕМЕЛЬНЫЙ ВОПРОС В СКВ

Больше
11 янв 2012 11:04 - 09 апр 2013 11:25 #6230 от otetz007
С.М. Андреев (Омская академия МВД России)
ЛЕСНОЕ ХОЗЯЙСТВО В СИБИРСКОМ КАЗАЧЬЕМ ВОЙСКЕ
В: Недбаевские исторические чтения: Материалы I Всероссийских исторических чтений, а также научно-практической конференции, посвященной 200-летию образования Сибирского линейного казачьего войска, 160-летию со дня рождения официального исто-рика Сибирского казачьего войска и 60-летию ученого-казаковеда Ю.Г. Недбая / под ред. К.А. Чуркина, Н.П. Парыгина. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 2008. С. 79-90

Земли Сибирского казачьего войска представляли собой уникальное явление: растянувшиеся узкой полосой (шириной от 10 до 30 верст) от Оренбургской губернии до Омска и от Омска до китайской границы на 1800 верст, а также разбросанные островками по Киргизской степи, они лежали в различных природно-климатических зонах. Разнообразие природных условий лесостепи, степи, предгорий, горных долин как нельзя лучше характеризовалось одним из основных естественных богатств войска – лесами. Лиственные рощи, преимущественно березовые, осиновые, и кустарник, расположенные на Пресногорьковской линии, сменялись прибрежными зарослями ивняка и массивами сосновых боров, растущих на иртышских песках. Богатая лиственная и хвойная растительность кокчетавских станиц, дополнявшаяся зарослями малины, смородины и дикой вишни, спорила пышностью с кедровыми и пихтовыми лесами предгорных алтайских поселков.
Леса составляли обязательную часть земельных наделов, предостав-лявшихся казакам для ведения хозяйства. К середине XIX в. на Сибирское казачье войско были механически распространены правила пользования лесными угодьями, принятые в войске Донском: уравнительность, выделе-ние заповедных лесов, обязательные лесовосстановительные работы. Однако реальность была иной: в условиях сибирского многоземелья и относительной малочисленности населения казак рубил столько леса, сколько ему требовалось. Сибирские казаки еще не видели необходимости введения каких-либо ограничительных мер в сфере лесопользования, у них сохранялась вера в неисчерпаемость лесных запасов края. Поэтому достаточно активная переписка о необходимости сбережения лесов, которая в те годы велась между западно-сибирской администрацией и войсковым начальством, не имела практических последствий. В 1859 г. командиром Отдельного Сибирского корпуса Г.Х. Гасфордом была утверждена инструкция, в соответствии с которой охрана войсковых лесов сводилась лишь к выборам станичными об-ществами из своей среды полесовщиков.
В 1870-е гг. лесные угодья войска были разделены на четыре катего-рии: 1) войсковые боры и войсковые лесные участки; 2) леса, на землях, сдаваемых войском в аренду; 3) леса на участках офицерской потомственной собственности; 4) леса на юртовых землях. Общая площадь лесов в войске к концу века составляла около 390 тыс. десятин (8,5 % войсковой территории и 11,6 % удобной земли). Из них около 230 тыс. десятин приходилось на юртовые леса, около 120 тыс. десятин – на леса первых двух категорий. Лесные угодья на землях офицеров составляли 43 тыс. десятин.
До начала ХХ в. управление лесными угодьями, осуществляемое войсковым хозяйственным правлением, было номинальным. Лесным делом заведовал войсковой лесничий, входивший в состав войскового хозяйственного правления (лишь в 1897 г. эту должность занял чиновник, имевший высшее специальное образование). Войсковая территория по состоянию лесонасаждений и по экономическому значению лесных дач делилась на 4 (позже – на 7) особых лесных района, которыми управляли далекие от лесного хозяйства лица – чиновник для поручений войскового хозяйственного правления, атаманы станиц Каркаралинской и Баян-Аульской, смотритель войсковой Бухтарминской рыбалки. Их функции сводились лишь к регулированию пользования лесными угодьями – выдаче разрешений на рубку древесины, сбор валежника, пресечение незаконных порубок и пр. Охраной лесов, разбросанных по огромной территории, занималась немногочисленная вольнонаемная стража – 13 лесников и 12 объездчиков, получавших в зависимости от размеров и особенностей своих участков жалованье от 70 до 120 руб. в год.
Эксплуатация войсковых боров и лесов на арендных участках осу-ществлялась очень активно, и доходы от этого к концу 1890-х гг. составляли значительное вливание в казну войска – 40-60 тыс. руб. ежегодно (от 12 до 20 % всех денежных поступлений). Основным способом получения средств являлась продажа сырорастущего и валежного леса промышленникам. Размер платы за лесные материалы, среди которых различались строевые, поделочные и дровяные (бревна, дрова из сырорастущего леса, жерди, колья, береста, смола и др.), устанавливался либо таксой, утвержденной войсковым наказным атаманом, либо в ряде случаев определялся в ходе торгов, проводимых на месте рубки.
В конце XIX в. размеры платы за лесные материалы неоднократно корректировались. Так, в 1894 г. была изменена такса, применявшаяся при продаже леса из крупнейшего в войске Долонского бора (Семипалатинский уезд). Здешние сосны отличались резкой «сбежистостью» (конусообразностью) ствола, и реализация их промышленникам по цене 1888 г., как показала практика, была убыточной. Например, 18-аршинное бревно диаметром в 3 вершка в верхнем отрубе стоило 36 коп. Лесопромышленники, взявшие разрешение на рубку леса этого размера, позже распиливали его на два 9-аршинных бревна, при этом получали одно бревно 3-вершковое, которое по таксе стоило 16 коп., другое 7-8 вершков – от 80 коп. до 1 руб. 22 коп. Таким образом, войско теряло на каждом бревне от 60 до 82 коп. Поэтому цена строевого леса в Павлодарском, Семипалатинском уездах, превышавшего 12-аршинную меру, была увеличена. В ходе строительства и с началом эксплуатации Сибирской железной дороги неоднократно повышались цены на лесные материалы в Петропавловском и Омском уездах.
С другой стороны, войсковая администрация принимала меры, направленные на привлечение большего числа лесопромышленников. В условиях, когда цена на лес из войсковых дач была выше, чем на лучшие по качеству материалы из боров гражданского ведомства, предпринимателям были предложены значительные льготы. При получении разрешения на рубку леса в Долонском бору эти лица могли внести лишь ? причитающейся к оплате суммы, остальные ? выплачивались в течение года. С 1894 г. в этом районе разрешалась продажа негодного для строительства и горелого леса по невысокой цене, что помимо получения значительных доходов помогло очистить бор от древесного мусора.

С уважением,
Андрей Иванов
Последнее редактирование: 09 апр 2013 11:25 от otetz007.
Спасибо сказали: Viktor

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
11 янв 2012 11:07 #6231 от otetz007
Кроме подобной эксплуатации лесов войсковое хозяйственное правление в силу возможностей и финансовых средств занималось лесоразработками хозяйственным способом, продавая древесину с иртышских пристаней у войсковых боров или сплавляя бревна в Павлодар и Омск. В 1907 г. войсковой администрацией была организована заготовка дров для судов западно-сибирского пароходства на сумму более 32 тыс. руб. В доход от использования войсковых лесов, составляя его незначительную часть, входили также штрафы за незаконные порубки, деньги от продажи конфискованного леса, плата за сенокошение на лесных полянах и устройство на них пасек.
Значительные размеры имели леса, находившиеся на участках офицерской потомственной собственности. Положение 1877 г. об обеспечении классных чинов войска землей оговаривало обязательное наличие в составе подобных наделов всех необходимых для ведения хозяйства угодий, в том числе – лесных, хотя конкретные размеры последних не указывались. Значительная часть офицеров воспользовались предоставленным им правом выбора местности для получения участка. Наличие лесов в том или ином районе войсковой территории при этом являлось немаловажным фактором. Ценность надела, его экономический потенциал во многом связывались именно с этими угодьями, их размерами и качеством. Лесные угодья составляли 8,8 % от площади удобных земель офицерских участков. Наиболее обеспечены лесом были классные чины в Каркаралинском уезде – 27 % от площади удобных земель, в Петропавловском – 17 %, в Омском – 9 %, в Кокчетавском – 6 %. В среднем по войску на офицерский участок приходилось до 69 дес. леса.
В большинстве случаев владельцы офицерских участков из-за отсут-ствия опыта и недостатка финансовых средств не могли вести собственного хозяйства. Именно лес давал возможность многим из них получать средства к существованию за счет продажи его на корню или при самостоятельной организации рубки и реализации лесных материалов. При сдаче участка в аренду ежегодная плата напрямую зависела от наличия в его составе лесных угодий. Нередко офицерские участки арендовались исключительно из-за возвозможности пользоваться их лесами. Надежды войсковой администрации на создание казачьими офицерами образцовых хозяйств, в которых немаловажную роль играло бы «разведение лесов, если не строевых, то дровяных пород», не оправдалось. Массовое уничтожение лесов на этих землях вызвало появление многочисленных приказов войсковой администрации с советами и даже требованиями об ограничении хищнического использования этих угодий. Однако подобные наставления должного результата не возымели.
Леса юртовые, находившиеся на станичных землях, по своей площади занимали первое место в войске. По Положению о размежевании земель станичных наделов в Сибирском войске (1877 г.) лесные угодья должны были составлять 1/5 казачьего пая (т.е. 6 десятин). Площадь лесов в юрте того или иного поселка зависела от ряда факторов – природных условий, численности населения, наличия или отсутствия других угодий (если у общества не было достаточного количества пашенных земель или лугов, то их недостаток компенсировался выделением дополнительного количества леса). Наиболее обеспечены лесом были поселки Каркаралинского уезда – 18 % от площади удобных юртовых земель, Кокчетавского – 17 %, Семипалатинского – 12 %, Петропавловского – 11 %, Омского – 9 % (межевание юртовых земель Бийской линии к концу 1890-х гг. не было завершено, поэтому в официальной войсковой статистике отсутствовали данные о соотношении угодий в их составе). В среднем по войску на душу мужского пола приходилось 3,9 десятины леса. Степные станицы Акмолинская и Атбасарская лесов не имели вовсе.
Изначально пользование юртовыми лесами было общественным. Если позволяли условия, казаки рубили лес, где хотели и сколько хотели. Вырубка была не лесосечной, не сплошной, а выборочной, когда срубалось лишь понравившееся дерево, причем вершины, ветки и древесный мусор оставались на месте. Современники отмечали, что «казаки как бы спешат поскорее уничтожить отведенные им в надел леса». В конце 1880-х – начале 1890-х гг. в ряде районов войска начался переход к паевому пользованию юртовыми лесами. Это наблюдалось, прежде всего, в поселениях, испытывавших нехватку лесных угодий. Общество самостоятельно решало вопрос о разделе лесов на паи, определяло размер и порядок их распределения. Лесной пай должен был удовлетворять все хозяйственные нужды казака в лесных материалах. Переделы паев были крайне редки, и участки находились в пользовании казаков в течение многих лет (зачастую урочища, участки лесов получали даже имена хозяев). При запущенном состоянии юртовых лесов деление их на паи имело отдельные положительные преимущества. После поездки в 1893 г. по Петропавловскому уезду председатель войскового хозяйственного правления Г.Е. Катанаев отмечал: «Приятно было видеть, проезжая … среди надельных лесов большинства поселений Пресновской и частью Пресногорьковской станиц – как после совершенно истощенных порубками юртов ближайших к Петропавловску поселений станиц Полуденской, Вознесенской…, где страшная бесхозяйственность и запущенность общественных лесов бьет в глаза своим хищничеством, – начинают по ту и другую сторону дороги пестреть казачьи леса, поделенные на паи; рост деревьев и густота насаждений сразу увеличиваются, везде видна заботливая рука и глаз хозяина: сушник и валежник убран, молодые поросли не тронуты, чаща прореживается, дровяной лес рубится с расчетом, взрослые деревья берегутся на крупные постройки и поделки; многие участки в предохранение от напольных пожаров и потрав молодняка скотом обведены рвами». И здесь не без нарушений, – отмечает далее он, – но каждый пайщик бережет свой участок.
Озабоченная плачевным состоянием юртовых лесов, войсковая адми-нистрация в 1892 г. ввела в действие Правила пользования лесами в юрто-вых наделах Сибирского казачьего войска, помимо прочего регламенти-рующие порядок выделения лесных паев. Исключение составляли поселки, где леса по незначительности их площади не могли быть разделены на паи. С этого времени юртовые леса должны были делиться на паевые, леса общественного пользования (запасные) и заповедные. Первые предоставлялись в личное распоряжение казаков-домохозяев; вторая категория предназначалась для удовлетворения общественных надобностей и для наделения «прибылого» населения; заповедные, наиболее ценные участки, становились заказни-ками, своеобразным неприкосновенным запасом поселка. Общественные приговоры о рубке лесов последних двух категорий должны были обязательно утверждаться атаманами военных отделов. Охрана угодий осуществлялась лесной стражей, избиравшейся из членов поселкового общества. Денежного вознаграждения за выполнение этой общественной повинности не полагалось, и отношение казаков к ней было крайне неприязненным. Составлением таксационных описаний лесов каждого поселка, разделением их на категории должен был заниматься войсковой лесничий и чины межевой партии (в 1893 г. была введена должность землемера, который занимался исключительно лесными межевыми работами).
Практика последующих лет показала, что правила эти были малодейственными. К 1911 г. они выполнялись лишь 45 поселковыми обществами из 174. В остальных казачьих селениях либо все юртовые леса разбивались на паи, либо по-прежнему сохранялось свободное общинное пользование ими.
Но и паевое пользование не могло решить проблемы регулируемого использования лесных угодий. Небольшая площадь паев не позволяла организовать планомерного лесного хозяйства. Размеры порубок зависели не от имеющегося запаса древесины, когда для воспроизводства леса можно было бы вырубать строго определенную его часть, а от потребности казака в лесном материале. С проведением Сибирской железной дороги начался настоящий лесопромышленный бум. Лесные паи стали рассматриваться не как средство для обеспечения материалами своего хозяйства, а как дополнительный источник денежных средств. Массовые сплошные вырубки иногда заменялись продажей леса на корню разночинцам за бесценок. Например, общество пос. Рявкинского станицы Медвежинской вопреки существующему положению наделило лесными паями малолетних от 1 года до 17 лет (по закону земельный пай из юрта поселка казак получал лишь по достижении 17-летнего возраста). 13 из выделенных паев были проданы поселковым атаманом за ничтожную цену – по 25 руб. за каждый, при этом 2 пая атаман оставил себе.

С уважением,
Андрей Иванов
Спасибо сказали: Андрей Машинский, Viktor

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
11 янв 2012 11:10 #6232 от otetz007
Помимо основного способа использования лесных угодий в войске – заготовки строевого и дровяного леса, часть казаков Петропавловского, Кокчетавского, Усть-Каменогорского уездов и поселков Бийской линии занимались смолокурением и гонкой дегтя. Технология производства была самой простейшей. Выкапывалась яма диаметром 12 аршин и 4 аршина глубиной, на дне ее устанавливалась колода, на которую накладывались воз бересты и 10 возов смолья. Все это покрывалось мякиной или сырой травой, поджигалось и закладывалось сверху навозом, чтобы пламя не выходило наружу. Выделяющаяся смола текла по желобу в бочку. Примитивный способ производства не давал возможности получать побочную продукцию (скипидар и пр.). Уголь, получаемый при этом, в продажу не годился, так как был очень измельченным. Смола производилась преимущественно для местного потребления.
Развитие смолокурения в Сибирском казачьем войске:
1894 г. 1898 г. 1904 г. 1908 г. 1914 г.
Число казаков,
занимающихся промыслом 161 292 206 210 95
Добыто бочек 376 710 669 1543 690
Продано на сумму, руб. 5256 9046 9372 16690 5855
Из-за небольших объемов производства, ограниченности рынков сбыта промысел этот не имел такого значения в экономической жизни войска, как извоз или рыболовство, и в большинстве случаев носил вспомогательный характер. Подобный же характер имели промыслы, распространенные в отдельных районах войсковой территории. Например, сбор и сушка малины, растущей по лесистым сопкам 1 военного отдела. В урожайные годы на Арык-Балыкской ярмарке продавалось ее до 200 пудов на 2400 руб. Развитый в 1870-е гг. среди казаков Бухтарминской и Бийской линий сбор кедровых орехов (их собиралось до 4000 пудов на 3500 руб.) к началу ХХ в. сошел на нет. Помимо прочих причин этого можно отметить нередко применявшийся казаками хищнический способ добычи орехов, когда для облегчения сбора шишек срубались деревья. В 1900-1903 гг. несколькими десятками казаков добывалось лишь 120-200 пудов орехов. Некоторые казаки 1 военного отдела (пос. Аиртавский, Нижне-Бурлукский) в неурожайные годы готовили срубы домов из соснового леса и продавали их жителям близлежащих станиц и крестьянских селений, испытывавших недостаток строевого леса. Цена сруба в зависимости от количества комнат колебалась от 60 до 200 руб.
Среди «мелкой домашней ремесленности» казаков, предназначенной для удовлетворения местных хозяйственных нужд выделялись следующие кустарные промыслы, связанные с обработкой лесных материалов (1897 г.):
1 отдел 2 отдел 3 отдел Итого
Пильщики, дровосеки 319 59 188 566
Выжигание угля 76 33 1 110
Изготовление телег и колес 120 116 98 334
Столярное дело 51 45 66 162
Плотничное дело 267 228 196 691
Токарное дело 14 15 24 54
Резьба по дереву – – – 45
К началу ХХ в. организация управления лесными угодьями далеко не соответствовала тому значению, которое играло лесное хозяйство в экономической жизни войска. Управленческие функции по-прежнему сводились к охране лесов от самовольных порубок, отводу участков частным лицам и обществам для лесозаготовок и осуществлению контроля за проведением этих работ. Однако даже для выполнения этих функций у войскового хозяйственного правления не было ни сил, ни средств.
В 1910 г. было принято Положение об управлении войсковыми лесами, в соответствии с которым было создано 4 лесничества. Первое из них, Петропавловское, включало в свой состав 264 участка запасных земель, разбросанных от пос. Сибирского Петропавловского уезда до пос. Волчьего Омского уезда. На этих участках находились березовые колки площадью до 50 дес., и Камышловский сосновый борок (684 дес.). Иртышское лесничество, протянувшееся на 400 верст до ст. Песчаной Павлодарского уезда, включало 351 участок. Помимо березовых лесов к этому лесничеству относились сосновые дачи в Баян-Ауле и Каркаралинске. Самое большое по площади леса – Долонское – лесничество состояло из трех сосновых дач на песках между ст. Семиярской и ст. Семипалатинской. Растянувшееся на 470 верст Тулатинское лесничество включало боры на Бухтарминской и Бийской линиях и Урыльский кедровый борок в 600 де-сятин.
Каждое из лесничеств возглавлялось лесничим, имевшим высшее спе-циальное образование. В их распоряжении находилось 14 лесных кондукторов, а также лесные объездчики и лесники, число которых увеличилось до 88 чел. Помимо жалованья лесная стража получала право пользоваться покосами и пахотными землями в районе лесничества, а также валежником для отопления.
Значительно изменилось положение юртовых лесов: с этого времени общий надзор за их состоянием и эксплуатацией возлагался на войсковых лесничих. Кроме того, вводились новые правила пользования юртовыми лесами. Их деление на паи запрещалось. Чины межевого и лесного отделений войскового хозяйственного правления (лесное отделение было создано в 1911 г.) должны были составить описания лесов каждого поселка, разработать планы ведения лесного общественного хозяйства и отводить лесосечные деляны на ближайшие 5-10 лет. До проведения этих лесоустроительных работ вся рубка леса должна была проводиться на основе ежегодно утверждаемых войсковым хозяйственным правлением общественных приговоров о целях заготовки материалов и их объемах. Продажа общественного леса воспрещалась, вывозимый на продажу лес подлежал конфискации. Ответственность за сохранение юртовых лесов возлагалась на станичных и поселковых атаманов.

С уважением,
Андрей Иванов
Спасибо сказали: Андрей Машинский, Viktor

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
11 янв 2012 11:17 #6234 от otetz007
Большинство казачьих поселений, в целом, приняло новые правила к исполнению. Так, в 1912 г. с ходатайством о разрешении вырубок к войсковой администрации обратилось 106 обществ. Однако, несмотря на это, бич юртовых лесов – незаконные порубки – принимал все больший размах: 1908 г. – 183 порубки, 1909 г. – 300, 1910 г. – 330, 1911 – 432, 1912 г. – 675 (убытки – 27661 руб.), 1913 г. – 854 (убытки – 21200 руб.). Наказания в виде штрафов применялись как к конкретным порубщикам, так и к должностным лицам поселковой администрации и целым обще-ствам. Некоторые поселки за чрезмерную и неправильную порубку лишались на некоторое время права пользования лесом, а их станичные и поселковые атаманы привлекались к гражданской и уголовной ответственности.
Первые попытки проведения лесоустроительных работ были предприняты в войске на рубеже веков. Для упорядочения эксплуатации самого значительного войскового массива – Долонского бора – было выделено 34 деляны. Крупные сельскохозяйственные предприниматели при аренде больших войсковых участков помимо охраны от порубок находившихся на них лесов обязывались проводить работы противопожарного и лесовосстановительного характера. Например, арендатор одного из участков у станции Исилькуль должен был обвести канавой все его лесистые части, что составило около 60 верст, распахать часть полян и опушек березовых колков для естественного возобновления леса, содержать древесный питомник. В 1897 г. вблизи Омска на арендуемой казанским мещанином П.С. Комиссаровым земле был заложен сад, основу которого составили посадки декоративных, ягодных кустов и плодовых деревьев. Кроме внесения арендной платы садовод должен был бесплатно выделять саженцы для казаков близлежащих поселков и делиться опытом ухода за ними.
Понимая, что организация лесного хозяйства в войске не должна ограничиваться лишь правильно проводимыми лесозаготовками, войсковое начальство с 1911 г. предприняло ряд мер, направленных на сохранение и восстановление войсковых лесов.
Стабильный рост доходов от запасных земель позволил резко сокра-тить объем добычи древесины из войсковых дач: «Отпуск сырорастущего леса производить лишь в особо уважительных случаях по точному удостоверению в этой необходимости с разрешения войскового хозяйственного правления: на постройку школ, арендаторам на необходимые постройки, но в незначительном количестве». Была установлена оптимальная норма ежегодной вырубки лесов: для сосновых – 1/120 от общей площади, для березовых – 1/50. К этому времени было завершено межевание важнейших войсковых лесных дач, определены площадь и качество лесов, способы их эксплуатации, продолжали проводиться мероприятия по пожарной безопасности угодий. По-прежнему своеобразным полигоном по введению новшеств являлся Долонской бор. По всей его длине, на протяжении 52 верст, была проведена магистральная просека шириной в 10 саженей, от которой отходили просеки поперечные. Опушки полученных лесных участков очищались от древесного мусора с помощью пружинных борон. Было перекрыто и перекопано большинство дорог и тропинок, пересекавших бор. В 1913 г. из войсковой казны был выделен специальный капитал для очистки войсковых лесов. На территории лесных дач началось строи-тельство домов для лесной стражи – лесных кордонов. В 1913-1914 гг. в Долонском и Тулатинском лесничествах летом содержалась особая стража для охраны лесов от частых пожаров. Например, в 1909 г. в первом из них погибло 13 тыс. десятин леса на сумму 220 тыс. руб. Бывали случаи, когда эти угодья поджигались казаками окрестных станиц для того, чтобы иметь дешевое топливо из обгорелого войскового леса.
В 1911 г. около Омска был заложен древесный питомник – 15 тыс. кустов акации, 50 тыс. малины, 150 тыс. смородины, 100 тыс. черенков тополя и значительные посевы древесных семян. Весной следующего года войсковая администрация провела особое совещание по организации лесонасаждения в войске. Было решено начать эти работы в станицах Пресногорьковской и Иртышской линий. Саженцы из питомников должны были бесплатно раздаваться войсковым жителям для посадок у общественных зданий, усадеб, на улиулицах поселков. Особое внимание уделялось созданию «древесных школ» при станичных училищах. Для постановки дела из войсковой казны предполагалось ежегодно выделять по 1600 руб. В качестве вольнонаемного инструктора по лесонасаждению был привлечен П.С. Комиссаров. Летом 1912 г. питомники были разбиты в 6 станицах. Однако попытки привлечь для этого поселковые общества не удались. Как правило, далее принятия приговоров о необходимости благоустройства селений дело не шло. В большинстве случаев «шефство» над посадками брали ученики станичных школ. Осенью 1914 г. к отпуску из питомников были готовы 260 тыс. саженцев деревьев и кустарников.
Значительное внимание стало уделяться подготовке квалифицирован-ных кадров. С 1908 г. войском ежегодно выделялось 5 стипендий для обучения молодых казаков в Боровской лесной школе, с 1913 г. – 2 стипендии для учебы в Санкт-Петербургском лесном институте. Все стипендиаты, закончив учебу, должны были поступить на службу в лесное хозяйство войска.
Одним из основных мероприятий по реорганизации лесного хозяйства должно было стать создание в войске лесной таксационной партии. С ее помощью предполагалось исследовать природные и экономические условия каждого войскового лесного массива, спроектировать план дальнейшего ведения хозяйства участка на десятилетие. Первый полевой сезон таксационной партии был намечен на 1917 г. События, последовавшие вскоре, сорвали не только эти планы, но и вообще прервали активно начавшееся преобразование лесного хозяйства в войске. Как это бывает в любое смутное время, леса подверглись невиданному доселе хищничеству – на их вырубку выезжали целые обозы казаков и крестьян. Лесное хозяйство в Сибирском казачьем войске было отброшено на десятилетия назад.

Андреев С.М. Лесное хозяйство в Сибирском казачьем войске // Недбаевские исторические чтения / под ред. К.А. Чуркина, Н.П. Парыгина. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 2008. – С. 79-90.

С уважением,
Андрей Иванов
Спасибо сказали: Андрей Машинский, Viktor

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
09 апр 2013 09:02 - 09 апр 2013 09:02 #13166 от otetz007
Андреев С.М. «10-ВЕРСТНАЯ ПОЛОСА» КАК ОСОБАЯ КАТЕГОРИЯ
ЗЕМЕЛЬ СИБИРСКОГО КАЗАЧЬЕГО ВОЙСКА
В: Сибирская деревня: история, современное состояние, перспективы развития: Сб. науч. трудов. Омск, 2002. Ч.1. С.46-49
[/b]

Процесс формирования территории Сибирского казачьего войска продол-жался более столетия и окончательно завершился лишь в конце XIX-начале XX вв. Среди прочих категорий войсковых земель особое место занимали земли 10-верстной полосы, которым в последней четверти XIX в. суждено было стать своеобразным камнем преткновения в отношениях между войсковой и граждан-ской администрациями края.
Впервые понятие «10-верстная полоса» появилось в «Инструкции комен-дантам пограничных крепостей» (1765), подготовленной генерал-поручиком Шпрингером для охраны линий от набегов степняков. Кочевавшие вблизи от внешней стороны пограничной линии казахи не допускались к укреплениям и поселениям ближе 10 верст (жители внутренней стороны не допускались к ли-ниям на 40 верст)[1]. Вскоре такого рода охрана границы оказалась непосиль-ной малочисленному населению линии. В 1797 г. части казахов, окончательно принявшей российское подданство, разрешено было перейти за пограничную линию внутрь Барабинской и Кулундинской степей с обязательством не оседать на линии на указанное ранее расстояние. Однако правило это не везде строго соблюдалось. С допущением временных, «не во всегдашнее владение», кочевок казахов в 10-верстном пространстве между ними и казаками стали возникать земельные споры. Это заставило сибирскую администрацию прибегнуть к обо-значению на местности внешней (или степной) границы 10-верстной полосы. В 1839 г. генерал-губернатор Западной Сибири кн. П.Д.Горчаков приказал коман-дировать подпоручика корпуса военных топографов Кокоулина для отмежева-ния 10-верстного пространства. В течение 2,5 месяцев последним было пройде-но по внешней границе полосы более 1600 верст (ред. Сибирский - Омск - ред. Красноярский). Эти работы не могли быть признаны официальным межевани-ем, так как из всех обязательных условий, предписанных для этого, Кокоулин ограничился установкой столбов на некоторых урочищах. С 1853 г., одновре-менно с проведением проектного межевания полковых округов, по предписа-нию кн. Горчакова снимались земли прилегающей к ним полосы Казахской степи приблизительно в 10 верст шириной. Граница этого пространства прово-дилась не на основе какого-либо законодательного акта, а также лишь по адми-нистративному распоряжению генерал-губернатора, и поэтому не имела надле-жащего юридического значения.
Впервые в законодательном порядке понятие 10-верстной полосы появля-ется в Высочайше утвержденных положениях Сибирского комитета и Комитета министров (1857-1865), относящихся к планам 3-7 полковых округов (Пресно-горьковская и Иртышская линии), проектное межевание которых к этому вре-мени было завершено. Этими положениями было определено число десятин земли, причисленных к району каждого из этих полков в виде 10-верстного пространства (1 и 2 округа его не имели). Площадь этих земель, отмеченных на планах 3, 6, 7 полков, составляла 153177, 170105 и 512802 десятин соответст-венно (34-37 % от общей площади). В планах 4 и 5 округов, составленных ранее прочих, указанное пространство отмечено не было, поэтому в положениях ого-варивалось, что к их площади из Казахской степи добавляется примерно 158000 и 277000 дес. соответственно.
Этими же актами причисленное к войсковой территории 10-верстное про-странство, предоставлялось впредь до особого распоряжения правительства во временное пользование казаков соответствующих полков, а также для получе-ния войском доходов от сдачи их в аренду казахам для устройства зимовок и пастьбы скота. Ряд причин (некачественное проведение межевых работ, увели-чение населения и пр.) обусловил широкое использование казаками близлежа-щих земель 10-верстной полосы для ведения хозяйства.
Последующие законодательные акты, касавшиеся земель войска (1869, 1877), подтверждали право последнего на пользование землями этой катего-рии.
Начавшееся в 70-е гг. XIX в. перемежевание войсковых земель, связанная с этим неясность положения внешних границ ряда полковых округов, позволи-ли ряду органов гражданской администрации края и казахам, имевшим зимов-ки на 10-верстном пространстве, оспаривать право войска на ряд земельных участков. Протесты по поводу передачи 10-верстной полосы в пользование войска, выдвигаемые Советом Главного управления Западной Сибири, после реорганизации местной администрации в 1882 г. вновь поднимались Акмолин-ским областным правлением, местным управлением государственными имуще-ствами. По инициативе и.о. Акмолинского губернатора полковника Ливенцова в 1884 г. была образована «Комиссия по вопросу о 10-верстной полосе и о праве надела из нее сибирских казаков» [2]. Результатом ее работы стала подготов-ленная для Степного генерал-губернатора записка, содержащая следующие пре-тензии к Сибирскому войску: 1) отрицание правильности проведения внешней межи 10-верстной полосы (комиссия считала, что отсчет этого расстояния нуж-но вести не от границ земель полковых округов, а от линии казачьих поселений и казачьей дороги; наиболее приемлемой границей 10-верстного пространства представлялась межа, проведенная Кокоулиным); 2) необходимость возвраще-ния части земель этой категории, по мнению комиссии, неправильно замеже-ванных в состав полковых округов; 3) неправомерность выделения угодий из 10-верстной полосы для передачи во владение нуждающимся казачьим общест-вам и офицерам. Это разрешалось рядом положений лишь в крайних случаях, которых, с точки зрения комиссии, никогда не существовало.
В 1886 г. для рассмотрения конфликтной ситуации Степным генерал-губернатором Г.А.Колпаковским был привлечен полковник Генерального штаба М.В.Певцов. Он, изучив проблему, признал неверным и не имеющим юридиче-ского значения проведение Кокоулиным внешней границы пространства. По Певцову, действительная граница 10-верстной полосы устанавливалась в ходе межевания войсковой территории по Высочайше утвержденным проектным планам полковых округов. О компромиссном, по мнению автора записки, ха-рактере этой границы свидетельствовал тот факт, что при установке ее знаков во всех округах соседними казахами были предъявлены претензии лишь на 4 участка площадью в 7580 дес. Генерал-губернатор, он же войсковой наказной атаман, согласился с выводами Певцова и распорядился продолжать войсковое межевание на прежних основаниях.
Земли 10-верстной полосы могли стать значительным колонизационным фондом для развивающегося переселения в Западную Сибирь и Казахскую степь. Поэтому ведомства, заинтересованные в этом, в 1890-е гг. вновь и вновь ставили вопрос о правомочности пользования казаков землями этой категории. Так, министр земледелия и государственных имуществ в 1897 г. заявил о необ-ходимости создания особой комиссии для проверки всего войскового межева-ния и изъятия из временного пользования Сибирского войска всех излишних земель в распоряжение казны для устройства на них переселенцев из внутрен-них губерний Европейской России [3]. Подобная постановка вопроса поддер-живалась новым генерал-губернатором бароном М.А.Таубе, который не был та-ким последовательным и решительным в отстаивании войсковых интересов, как его предшественник. В 1896 г. им был возбужден вопрос об изъятии из пользо-вания войска части 10-верстной полосы для устройства на них крестьянских по-селений [4].
20 октября 1899 г. Военным Советом в результате рассмотрения материа-лов по этому вопросу, предоставленных заинтересованными министерствами, было решено отклонить проект барона Таубе и предложено передать земли этой категории во владение войска. Началась подготовка соответствующего законо-проекта. В окончательный его вариант, с подачи того же Таубе, министру внут-ренних дел удалось внести дополнение, в определенной мере ограничивающее право войска на владение этими землями. По Высочайше утвержденному 31 мая 1904 г. мнению Государственного Совета казахам, имеющим зимовки в пределах 10-верстной полосы, было предоставлено право пользоваться этими участками «до окончательного землеустройства». При этом размер арендной платы (в условиях резкого роста цен на землю) войсковой администрацией в будущем не должен был повышаться.
Предоставление Сибирскому казачьему войску в 1906 г. «жалованной гра-моты» окончательно закрепило за ним «в вечное владение» войсковые земли всех категорий, в том числе и земли 10-верстной полосы [5]. Тем самым был завершен длительный процесс формирования и юридического оформления зе-мель войска.
Примечания:
1.Записка по поводу споров разных ведомств о 10-верстном пространстве Сиб.каз. вой-ска генерального штаба полковника Певцова. - Омск, 1898. С.1.
2. Там же. С.6.
3. Катанаев Г.Е. К вопросу о так называемых «земельных захватах» Сибирского казачье-го войска. - Б.и. С.2.
4. ГАОО. Ф.67. Оп.2. Д.2972. Л.15-16.
5. Отчет о состоянии Сиб. каз. войска за 1907 г. - Омск, 1908. Ч.2. С.50-51.

С уважением,
Андрей Иванов
Последнее редактирование: 09 апр 2013 09:02 от otetz007.
Спасибо сказали: Patriot, bgleo, Калдаманец, Андрей Машинский, Viktor

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
09 апр 2013 16:48 #13203 от otetz007
Андреев С.М. Офицерское землевладение в Сибирском казачьем войске (1846 – 1917 гг.) // Новый исторический вестник. – 2007. - № 2. – С. 52-63
[/b]


Офицерское землевладение, являясь одним из основных компонентов системы аграрных отношений в казачьих войсках, оказывало значительное влияние на социально-экономические и политические процессы, протекавшие в казачьей среде. Без его комплексного изучения невозможно полно раскрыть причины нарастания в казачьих станицах в конце XIX – начале ХХ вв. внутрисословных и межсословных противоречий. В данной статье анализируются правовые основы офицерского землевладения в Сибирском казачьем войске, выявляются основные этапы и особенности его формирования, характеризуется численность и социальный состав владельцев офицерских земель.
В отличие от офицеров регулярной армии, казачьи офицеры до 1870-х гг. не имели права на получение пенсии по выслуге лет из государственного казначейства или войсковой казны после выхода в отставку. Отсутствие этого права компенсировалось наделением классных чинов ряда казачьих войск пожизненными земельными участками, которые должны были стать основным средством их материального обеспечения вне службы. Впервые такая категория земель появилась в 1835 г. на основании «Правил о поземельных довольствиях в Донском войске». В отличие от уже сложившегося на Дону поместного землевладения, пожизненные офицерские участки представляли собой своеобразную условную форму дворянского землевладения при формальном признании войска конечным собственником этой земли.
В Сибирском линейном казачьем войске начало офицерскому землевладению было положено реформой 1846 г., когда действие донских «Правил…» было распространено на его служащих и отставных классных чинов. Казачьим штаб- и обер-офицерам предоставлялось право на получение из состава войсковых земель в «неотъемлемое владение» пожизненных участков площадью в 400 и 200 десятин соответственно . Право на особое земельное обеспечение распространялось и на семьи классных чинов. Офицерские пожизненные участки должны были иметь «все выгоды довольствия, потребные для хозяйства и быть в сем отношении сколь можно уравнительнее между собою». Владельцам разрешалось возводить на них усадьбы и хозяйственные постройки, сдавать их в аренду. Вместе с тем пожизненные земли не подлежали продаже, залогу, завещанию по духовным.
Однако законы об офицерском землевладении на Дону были перенесены в Западную Сибирь механически, без учета местной специфики. Беспрерывная 25-летняя служба, основанная на военно-поселенных началах, отсутствие достаточных денежных средств не позволяли сибирским казачьим офицерам, в отличие от донцов, заниматься своим хозяйством. Как отмечал современник, «они, служа там, где укажет необходимость, не знают домов своих». Сибирское многоземелье и закрытость войсковой территории для разночинцев не позволяли офицерам рассчитывать на получение доходов от сдачи своих участков в аренду. Поэтому вплоть до начала 1861 г., когда началось коренное реформирование Сибирского войска, правом на получение пожизненного участка не воспользовался ни один из его офицеров.
Со времени образования Сибирского линейного казачьего войска в 1808 г. военная служба его казаков была постоянной и бессменной, что позволяло современникам сравнивать ее со службой в регулярной армии. В ходе реформы 1861 г. в Сибирском войске по примеру других казачьих войск был введен очередной порядок действительной военной службы, когда пребывание казаков в полевых частях чередовалось с их периодическим выходом на льготу. Отправленные на льготу офицеры лишались денежного содержания и вместе с рядовыми казаками должны были обеспечивать семьи и снаряжаться к очередному выходу на службу «на собственный счет от избытков домашнего хозяйства». Подобная ситуация – своего рода экономическое принуждение – заставила многих войсковых офицеров обратиться к праву, считавшемуся ими ранее бесполезным.
Активные работы по наделению офицеров пожизненными участками в 3-м, 4-м, 5-м, 6-м и 7-м полковых округах (на Пресногорьковской и Иртышской линиях) начались с 1862 г. Земли для этого еще в 1850-е гг. были включены в состав юртовых наделов при их проектном межевании. Землемерам полагалось нарезать офицерам то количество угодий, которое определялось высочайше утвержденным проектом соответствующего полкового округа. Например, для обер-офицерских участков в 3-м полковом округе их соотношение было следующим: усадебная и пахотная земля – 8 дес., луг – 5 дес., лес – 24 дес., степь – 163 дес. Однако на практике пожизненные участки были гораздо больше установленных законом размеров, так как включали и неудобные земли.
Находившиеся в различных районах войсковой территории, они не могли быть равноценными по качеству, соотношению угодий и выгодности экономического положения. Зачастую участки обладали избытком одних угодий при нехватке или полном отсутствии иных и поэтому, естественно, далеко не всегда устраивали своих будущих владельцев. Так, в 1866 г. 46 офицеров, приписанных к станице Омской, отказались от их получения, мотивируя это малоценностью земель, и прежде всего незначительным количеством лугов. Они считали, что возможный доход от использования таких участков не смог бы компенсировать даже затраты на их охрану .
С конца 1860-х гг., когда вследствие выявления грубых нарушений в проведении землеустроительных работ началось полное перемежевание войсковых земель, ситуация еще более осложнилась: офицерские участки стали отводиться не в пожизненное владение, а лишь во временное пользование – «впредь до особого распоряжения». Для офицеров возникала реальная угроза потери своих участков в ходе последующих межевых работ.
В 1874 г. Комитет иррегулярных войск предоставил сибирским казачьим офицерам право выбора места для отвода пожизненных участков. Теперь они могли получить их не только в районе станиц, к которым были приписаны, но и в любой части войсковой территории при наличии там свободных земель. Как отмечало войсковое начальство, «при этом только условии некоторые офицеры пожелали получить земельные наделы» .
К середине 1870-х гг. войсковой межевой партией было отведено 297 офицерских пожизненных участков, но треть из них так и остались невостребованными: лишь 198 офицеров, их вдов и сирот реализовали свое право на особое земельное обеспечение . Подавляющее большинство из них получили земли в Омском и Петропавловском уездах Акмолинской области (соответственно 75 и 56 участков) и в Павлодарском уезде Семипалатинской области (42 участка). Однако в отличие от других казачьих областей, земли пожизненного владения в Сибирском войске в подавляющем большинстве случаев не стали основой материального обеспечения классных чинов и их семей вне службы.
В 1870-е гг. произошла значительная корректировка политики правительства в отношении офицерского землевладения. С целью ограничения его дальнейшего роста законом от 23 апреля 1870 г. было прекращено наделение пожизненными участками донских казачьих офицеров . В дальнейшем все лица, получавшие первый классный чин, при выходе в отставку обеспечивались денежными пенсиями из войсковой казны. Этим же законом был изменен статус уже отведенных офицерских земель: они становились потомственной собственностью их владельцев.
Стремление военного министерства к унификации «казачьего» законодательства поставило на повестку дня вопрос о разработке аналогичного положения для Сибирского войска. По распоряжению генерал-губернатора Западной Сибири генерал-адъютанта А.П. Хрущова проект положения «Об обеспечении офицеров Сибирского казачьего войска» был подготовлен местным войсковым комитетом в 1872 г. В отличие от донского закона, он предоставлял классным чинам право выбора способа своего материального обеспечения вне службы: наделения землями потомственной собственности или получения денежного содержания из войсковой казны . Вследствие малой доходности земель Сибирского войска большинство его офицеров склонялось ко второму варианту.
Законопроект не был поддержан Главным управлением иррегулярных войск, так как представлял «резкую разницу с утвержденными уже для других казачьих войск положениями». Позиция военного ведомства была обусловлена не только стремлением унифицировать законодательную практику, но и опасением того, что реализация этого проекта может расстроить и без того скудную войсковую казну: в начале 1870-х гг. правительственные субсидии составляли более 60 % войсковых доходов .
В 1875 г. члены местного комитета, сформированного уже новым генерал-губернатором Западной Сибири генерал-адъютантом Н.Г. Казнаковым, настойчиво и последовательно отстаивая материальные интересы сибирских казачьих офицеров, предложили компромиссный вариант решения проблемы, устроивший военное министерство. Именно он лег в основу положения «Об обеспечении генералов, штаб- и обер-офицеров и классных чиновников Сибирского казачьего войска», высочайше утвержденного 7 мая 1877 г. Существенно отличаясь от аналогичных актов и учитывая местную специфику, этот закон закреплял за частью сибирских казачьих офицеров реальную возможность выбора – службы «на пенсию» или «на землю».
Потомственными землями в обязательном порядке наделялись все лица, имевшие пожизненные участки (последние должны были стать ядром их потомственных наделов). Поэтому все офицеры и чиновники войска были разделены на три категории: 1) получившие первый классный чин до 30 августа 1877 г. (то есть до дня обнародования закона на местах) и имевшие пожизненные участки; 2) получившие первый классный чин до этого дня, но подобных участков не имевшие; 3) получившие первый классный чин после 30 августа 1877 г. Лица второй категории имели право отказаться от земельного обеспечения и служить «на пенсию». Офицеры третьей категории при выходе в отставку должны были обеспечиваться денежными пенсиями. Однако, в отличие от других казачьих войск, и они при желании могли обменять свою пенсию на участок потомственной собственности.
Особая позиция правительства в отношении офицерского землевладения в Сибирском войске не сводилась только к этому. Если на Дону и Кубани оно стремилось ограничить рост офицерского землевладения, то в Западной Сибири – напротив, старалось его стимулировать. О заинтересованности правительственных органов и войсковой администрации в насаждении в Сибирском войске офицерского землевладения свидетельствует ряд дополнительных прав и льгот, предоставлявшихся классным чинам при получении земельных участков. Так, офицеры могли выбирать место для отвода своего участка, правда, с условием, «чтобы станичные общества отнюдь не были стеснены в пользовании занимаемыми ими землями». Для офицеров 2-й и 3-й категорий был определен 10-летний срок подачи заявлений на отвод участков потомственной собственности – до 30 августа 1887 г. (в других войсках он был годичным). Норма земельного обеспечения классных чинов в Сибирском войске выросла в несколько раз: обер-офицеру полагалось 600 дес., штаб-офицеру – 1 000 дес. удобной земли. Более того, войсковой администрации разрешалось увеличивать площадь их участков на основе правил о таксационном межевании, которые применялись в отношении юртовых наделов. Земли потомственной собственности не подлежали обложению какими-либо денежными сборами или пошлинами (на Дону они облагались 1,5-копеечным сбором в пользу войсковой казны и пошлиной для формирования войскового пенсионного капитала).
Кроме того, стремление правительства увеличить офицерское землевладение в Сибирском войске ярко проявилось во введении жесткого правила наделения потомственными участками (по выражению Г.Е. Катанаева, «удивительного подневольного землевладения») отставных офицеров, офицерских вдов и сирот (вдовы и их дети имели право на получение половины участка, причитавшегося их мужу и отцу). Они «должны были «сесть на землю» или вернее – считаться севшими на нее, не зная, что с нею теперь делать» . Основной причиной этого было не столько намерение создать основу будущего экономического развития войска в виде офицерских «образцовых» хозяйств, сколько желание сократить расходы войсковой казны на пенсионные выплаты.
7 сентября 1879 г. генерал-губернатор Западной Сибири Н.Г. Казнаков утвердил «Подробные правила отмежевания наделов офицерам Сибирского казачьего войска» . Отвод участков потомственной собственности должен был проводиться одновременно с таксационным межеванием юртовых наделов или сразу же после его окончания. На основе поданных офицерами прошений войсковое хозяйственное правление составляло порайонные списки очередности получения участков по чину и старшинству. Массив свободных войсковых земель, подлежащих к отводу в потомственную собственность, предварительно разбивался на участки. Они осматривались доверенным лицом будущих владельцев, в случае необходимости уравнивались, а затем распределялись по жребию в присутствии представителей войсковой администрации. После этого составлялся проектный план группы близлежащих участков, который представлялся на утверждение генерал-губернатора. С момента утверждения проектных планов офицеры и их семьи могли пользоваться своими землями. В ходе следующего – формального – этапа межевания устанавливались постоянные межевые знаки на границах участков и составлялись их окончательные планы. В полную собственность участок переходил после получения его владельцем крепительного документа – «данной». С этого времени он мог передаваться по наследству и продаваться: на него распространялись все общие правила для частных потомственных владений .
Проектное межевание участков офицерской потомственной собственности, начавшееся в 1880 г., завершилось к середине 1890-х гг. Одновременного межевания юртовых земель и офицерских участков в большинстве случаев не получалось. Отвод потомственных земель существенно отставал, что объяснялось отсутствием у межевой партии точного представления о количестве, площади и местах отвода участков для классных чинов. Одной из причин этого являлось злоупотребление офицерами предоставленными им льготами: 10-летним сроком подачи заявлений на получение земли и правом выбора места. Некоторые офицеры долго не могли определиться: служить им «на пенсию» или «на землю». Так, сотник П.А. Бабиков подал пять заявлений о желании служить «на пенсию» и шесть – об обратном. Проектирование офицерских участков также осложнялось отсутствием в ряде районов свободных войсковых запасов.
К 1897 г. офицерам и их семьям было отведено 587 422 дес. (около 12 % войсковых земель) в восьми уездах Акмолинской и Семипалатинской областей: Петропавловском – 137 547 дес., Омском – 158 023 дес., Кокчетавском – 28 810 дес., Павлодарском – 148 875,5 дес., Семипалатинском – 73 927,5 дес., Усть-Каменогорском – 23 500,5 дес., Каркаралинском – 15 330 дес. И Зайсанском – 1 408,5 дес. . Участков потомственной собственности в Акмолинском, Атбасарском уездах Акмолинской области и Бийском уезде Томской губернии не было, что объяснялось, во-первых, отсутствием в этих районах войсковых запасов и, во-вторых, запретом отводить офицерские участки на землях, принадлежность которых Сибирскому войску оспаривалась местными гражданскими властями.
Для 512 лиц землемеры войсковой межевой партии нарезали 732 участка. У 34 % из них земли находились в нескольких местах. Владельцам пожизненных участков для полного земельного обеспечения по закону 7 мая 1877 г. полагалось получить дополнительные наделы. Отвести их рядом с прежними участками, как правило, не было возможности. Поэтому дополнительные участки проектировались там, где были свободные войсковые земли, нередко – в других уездах. Двумя участками владела и часть офицеров, получивших в период с 1877 по 1887 гг. штаб-офицерские чины. Их обер-офицерские наделы также увеличивались за счет новых земельных отводов.
Лесостепные, степные и предгорные зоны войсковой территории резко отличались характером почв и природно-климатическими условиями. Следствием этого было существенное колебание размеров офицерских участков и различное соотношение угодий в их составе. По нашим подсчетам, в Сибирском войске площадь участка (участков) классного чина была значительно выше средних донских размеров (на Дону участки размером до 200 дес. составляли 72 % ). Так, доля офицерских наделов, не превышавших 200 дес., составляла 2 %, от 200 до 500 дес. – 16 %, от 500 до 800 дес. – 24 %, от 800 до 1 500 дес. – 40 %, более 1 500 десятин – 18 %. Удобные земли в составе офицерских наделов преобладали и составляли от 74 до 94 % их общей площади. Исключением был лишь Каркаралинский уезд, где неудобья на землях классных чинов достигали 46 %.
С окончанием проектного межевания наделов потомственной собственности к концу XIX в. в целом завершился процесс институционализации офицерского землевладения в войске, хотя его юридическое оформление далеко не закончилось: формальное межевание офицерских земель значительно отставало от проектного. К 1897 г. было формально обмежевано не более 24 % их общей площади (140 341 дес.), через полтора десятилетия – только 63,5 % (335 046 дес.). К этому времени лишь три четверти владельцев земель офицерской потомственной собственности – 392 из 524 человек – имели участки с окончательно оформленными границами . С 1912 г. формальное межевание офицерских земель было прекращено в связи с началом их полного перемежевания.
Еще сложнее обстояло дело с получением владельцами полных прав собственности на свои участки. «Данные» на них до начала ХХ в. практически не выдавались. Дело в том, что значительная часть офицерских участков выделялась в 10-верстной полосе, земли которой до 1904 г. находились во временном пользовании войска и не могли переходить в собственность офицеров. Кроме того, неопределенность части войсковых границ долгое время не позволяла выдавать «данные» на участки, прилегавшие к спорным территориям. Поэтому к началу 1900 г. из-за незавершенности комплекса межевых мероприятий лишь 11 землевладельцев получили крепительные документы на свои участки.
Активная выдача этих документов войсковым хозяйственным правлением осуществлялась с 1906 г. по 1912 г., в результате чего «данные» на участки офицерской потомственной собственности получили 382 человека. Таким образом, подавляющее большинство владельцев офицерских участков (или их наследников) получило права полной собственности на землю только в первое десятилетие XX в. 142 лица (27 %) их так и не получили и вплоть до 1917 г. владели своими землями без права отчуждения последних .
Социальный состав владельцев офицерских земель в Сибирском казачьем войске не был однородным. Участки потомственной собственности принадлежали не только казачьим классным чинам, но и рядовым казакам, чьи отцы-офицеры имели право на их получение, офицерским вдовам и дочерям, вышедшим замуж за купцов и мещан, а значит – перешедшим в иное сословие. Особую категорию собственников составляли лица, купившие офицерские наделы у их первоначальных хозяев. В начале ХХ в. значительная часть земель потомственной собственности лишь формально продолжала считаться «офицерскими». К началу 1917 г. в сибирских казачьих полках служило уже второе поколение офицеров, которые не имели никаких прав (кроме наследственных) на получение особых земельных участков.
Реализацию офицерами и их семьями владельческих прав на отведенные им участки можно рассматривать как непрерывно развивающийся процесс отделения земли как объекта собственности от земли как объекта хозяйствования. Классные чины не стали «пионерами экономического развития края», наделение их землями потомственной собственности не привело к появлению в Сибирском войске сети частновладельческих «образцовых ферм». Офицеры-землевладельцы и их наследники, как правило, не могли составить конкуренцию переселявшимся на территорию войска предпринимателям, имевшим опыт ведения крупного и среднего сельскохозяйственного производства и вкладывавшим в него большие финансовые средства. Основными способами использования владельцами своих земель стали сдача их в аренду и продажа. Начавшийся в Сибирском войске переход офицерских участков в руки разночинцев с некоторым запозданием повторил ситуацию на Дону и Кубани, где классные чины к первым годам XX в. потеряли до 60 % потомственных земель .
В этом плане землям офицерской потомственной собственности было суждено сыграть особую роль в процессе развития капитализма в сельском хозяйстве Степного края. В условиях экстенсивного аграрного производства они стали одной из основных составляющих при формировании местного земельного рынка. «…Появились целые группы, артели и общества колонистов южных губерний и крестьян, пожелавших поселиться на офицерских участках целыми деревнями и заняться земледелием, скотоводством. Цена на участки сразу поднялась до 35 руб. за десятину и, постепенно повышаясь в некоторых местах, близких к железной дороге, большим городам... дошла до 75—100 и более руб. за десятину. Началась общая распродажа и скупка участков. Все войсковое чиновничество и наследники лиц, которым первоначально были пожалованы эти участки, бросились ликвидировать свои отношения к земле и продавать свои наделы... кому бы то ни было, на вырученные деньги стали покупать дома в городах Омске, Петропавловске, Павлодаре, Семипалатинске и др. для собственного жилья и сдачи в наймы» . Некоторые участки за 15—20 лет поменяли четырех-пятерых хозяев. Например, земли хорунжего П.А. Голенкова у пос. Черноярского Павлодарского уезда к 1912 г. перешли в пятые руки. К 1911 г. почти четвертая часть офицерских участков, находившихся в Акмолинской области, – 105 наделов – уже были проданы предпринимателям . Только немцы-колонисты до начала Первой мировой войны приобрели в собственность 73 840 дес. (12,5 %) из состава офицерских земель .
Начало XX в. стало временем крутого поворота правительственной политики в отношении офицерских земель в Сибирском казачьем войске. В условиях растущего переселенческого движения и развивающегося в крае аграрного капитализма центральные и местные органы власти видели в них одно из важнейших средств для решения части внутривойсковых проблем. Для более стабильного существования войска как военно-хозяйственного организма было решено пожертвовать интересами большинства потомственных землевладельцев: увеличение числа войсковых земельных оброчных статей за счет отрезков от офицерских участков обещало некоторое улучшение состояния войсковой казны. Мобилизация 1900 г., неурожаи и голод 1900 – 1902 гг. истощили ее до такой степени, что, например, осуществление сметных расходов войска в 1902 г. стало возможным только после предоставления правительством 250 тыс. руб. в беспроцентную ссуду. Поэтому в ходе начавшегося перемежевания офицерских земель их часть была изъята и возвращена в войсковой запас.
26 февраля 1904 г. Военный совет поставил под сомнение результаты отвода земель офицерской потомственной собственности в Сибирском казачьем войске . Поводом для этого послужили существенные недостатки прежнего законодательства, касавшегося земель этой категории, и нарушения инструкции по проектному межеванию офицерских участков, которые в свое время сознательно допускались местными властями с молчаливого согласия Военного министерства для привлечения к земельному обеспечению большего количества классных чинов. Эта мера не касалась участков, на которые их владельцы уже получили права полной собственности.
Перемежевание офицерских участков началось в 1905 г. Порядок изъятия «излишне замежеванных земель» был следующим. После окончания нового межевания и определения площади излишка владельцу предлагалось выбрать часть участка, подлежавшую отрезке. С момента утверждения работ войсковым хозяйственным правлением отрезок зачислялся в войсковой запас, а его бывшему владельцу запрещалось им пользоваться. С 1905 по 1911 гг. площадь офицерских земель в войске сократилась на 73 931 дес., или на 12,3 % . Эти результаты в немалой степени предопределили начало нового, не менее масштабного, перемежевания офицерских земель.
Одним из направлений сенаторской ревизии, проведенной в 1910 – 1911 гг. в Омском военном округе, стала повторная проверка результатов работ по межеванию офицерских земель в Сибирском войске. Почти во всех осмотренных участках (около 100) ревизоры нашли «незаконно запроектированные» излишки удобной земли, размеры которых колебались от 10 до 250 % от общей площади, полагавшейся их владельцам по закону 7 мая 1877 г. Проверяющие сознательно отказались учитывать методику определения размера офицерских участков, которой пользовались в 1880 – 1890-е гг. чины войсковой межевой партии. Тогда в соответствии с инструкцией по межеванию земель от 5 января 1879 г. площадь участка определялась с учетом степени доходности земли (десятина пахотной земли среднего достоинства при обработке должна была ежегодно приносить в среднем 13 руб. валового дохода, десятина луга среднего достоинства – около 4 руб.). А в 1910 – 1911 гг. ревизоры оценивали земли по качеству угодий, причем использовали критерии, выработанные агрономией и почвоведением к началу XX в. (при этом результаты землеустройства на юртовых землях под сомнение не ставились). Один из противников этой ревизии справедливо отмечал: «...Когда отводились участки, никто не слышал о существовании так называемого «сухого земледелия», не существовало ни катков для уплотнения почвы, ни тракторов и т.п.»
Итогом сенаторской ревизии стало высочайше утвержденное 9 сентября 1911 г. решение Военного совета о перемежевании в Сибирском казачьем войске всех участков офицерской потомственной собственности, владельцы которых еще не получили «данных» . Выявленные излишки вновь должны были поступать в войсковой запас. Военный совет соглашался с тем, что часть владельцев не получила полных прав собственности на свои земли по причинам «в большинстве случаев от них не зависящих», что перемежевание их участков откладывало получение «данных» на неопределенный срок. Однако, по мнению его членов, «интересы отдельных лиц в данном деле должны быть по необходимости принесены в жертву интересам общественным» .
В июне 1912 г. была образована Комиссия по обмежеванию офицерских участков в Сибирском казачьем войске, деятельность которой регламентировалась инструкцией, утвержденной Степным генерал-губернатором Е.О. Шмитом. По официальным данным, площадь земель офицерской потомственной собственности с 1912 г. до начала 1916 г. уменьшилась на 23 177 дес. На самом деле сокращение было более масштабным: только в 1913 г. для передачи в войсковой запас комиссией было подготовлено 59 688 дес. По нашим подсчетам, по итогам работ за этот период отрезке подлежало не менее 73 220 дес. офицерских земель .
Такая разница в данных объясняется тем, что нередко между определением в составе офицерского участка излишка земли и его официальным зачислением в войсковой запас проходил значительный срок. Например, часть излишков, отрезанных в 1912 г., была зачислена в войсковой запас лишь через год – в ноябре 1913 г. Некоторые отрезки, выделенные в 1913 г., были официально закреплены за войском лишь в 1916 г. Подобная ситуация была связана с рядом межевых формальностей и проверкой войсковым хозяйственным правлением результатов работ по каждому офицерскому участку. Кроме того, войсковая администрация стремилась создать из отрезков, имевших разные размеры, конфигурацию и угодья, новые оброчные статьи, более удобные для сельскохозяйственного производства или занятий промыслами. Это делалось путем совместного переустройства отрезков и войсковых арендных участков, к которым прилегали офицерские наделы.
Работы по перемежеванию участков офицерской потомственной собственности были приостановлены в апреле 1917 г. по решению I войскового съезда (круга) «впредь до общего решения земельного вопроса Учредительным собранием». Несмотря на незавершенность кампании, к 1917 г. перемежевание участков классных чинов вместе с продолжавшейся покупкой этих земель разночинцами сократило общую площадь офицерского землевладения в Сибирском войске на треть (до 401 549 дес.): не менее 100 – 130 тыс. дес. было продано, остальное изъято в войсковой запас .
После Февральской революции этой категории войсковых земель было суждено стать предметом острой борьбы разнородных политических сил, многие из которых видели в ликвидации офицерского землевладения необходимое условие разрешения внутрисословных и межсословных противоречий, существовавших в Сибирском казачьем войске.

С уважением,
Андрей Иванов
Спасибо сказали: Patriot, bgleo, Калдаманец, Андрей Машинский, аиртавич, Viktor

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
02 нояб 2014 03:58 #24565 от GalinaPavlodar
19 апреля 1921 года
Декрет ЦИК Казахской АССР О возврате казахскому трудовому народу земель, отчужденных царским правительством в собственность Сибирского и Уральского казачьих войск
[/b]
1. Десятиверстная полоса, расположенная по левому берегу р. Иртыш, в пределах Усть-Каменогорского, Семипалатинского, Павлодарского уездов Семипалатинской губ., Омского и Петропавловского уездов Акмолинской губ., и по южной стороне старого трактастаница Звериноголовская - Петропавловск – Омск в Акмолинской губ., переданная высочайше утвержденным мнением Государственного Совета от 31 мая 1904 г. в собственность Сибирскому казачьему войску, возвращается трудовому киргизскому населению, издавна живущемуна десятиверстной полосе и арендовавшему ее у Сибирского казачьего войска.
2. Согласно резолюции 1-й сессии Kиргизского Центрального Исполнительного Комитета, § 2 "б" (бюллетень № 8 oт 15 февраля 1921 г.) возвращается киргизскому трудовому населению левобережная полоса р. Урала в пределах Уральской губ., в 1882 г. царским правительством отчужденная из земель трудового киргизского населения и переданная в собственность Уральскому казачьему войску.
3. Частновладельческие хозяйства, находящиеся на офицерских и войсковых участках в пределах десятиверстной полосы (ст. 1) на правах собственности и долгосрочной аренды временно, до социалистического землеустройства, сохраняются и пользуются наделом равным норме юртового надела соседней ближайшей станицы.
4. Промышленные заведения, солеварни, мельницы, карьеры и рыбные промысли, находящиеся в вышеприведенных районах (ст. ст. 1 и 2), временно, до социалистического землеустройства, сохраняются с оставлением в их пользовании необходимой для ведения промысла площади земля.
5. Оказавшиеся излишки (ст. ст. 3 и 4) возвращаются в пользование трудового киргизского населения.
6. Кирнаркомзему поручается ввести в план первоочередных землеустроительных работ по устройству киргизской бедноты работы на десятиверстной полосе и левобережной полосе р. Урала (ст. ст. 1 и 2).
7. Кирнаркомзему поручается в спешном порядке издать временную инструкцию для руководства местным земорганам при распределении сельскохозяйственных угодий (ст. ст. 1 и 2) между трудовым киргизским населением, живущим на десятиверстной полосе по р. Иртышу и левобережной полосе по р. Уралу.
8. До социалистического землеустроительства в вышеуказанных районах (ст. ст. 1 и 2) под контролем уземотделов волземотделы ведают распределением сельскохозяйственных угодий (лугов, пашен, пастбищ, водопоев), в первуюочередь соблюдая интересы трудового киргизского населения.
9. Настоящий декрет входит в силу со дня опубликования его в местных губернских органах печати и передачи по радио на киргизском и русском языках.
Зам. председателя КЦИК
Социалистическое строительство в Казахстане в восстановительный период (1921-1925 гг.): сборник документов и материалов. – Aлма-Ата, 1962. – С. 284-285.
Спасибо сказали: Patriot, bgleo, Калдаманец, Куренев, Нечай, Полуденная, Redut, elnik, аиртавич

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
09 апр 2015 12:56 - 09 апр 2015 12:59 #28922 от аиртавич
Земельный вопрос как эхо социально-экономического и сословного поражения сибирского казачества слышался ещё в 1970-х. Припомню подходящий эпизод в бывшей станице Аиртавской (1 отдел). До революции её казаки служили в полках, составляющих гордость Сибирского и Российского казачества. Имела три сотни с лишком дворов, пару десятков мельниц, 2 заводика, ярмарку, дала имя названию волости (позже и району), со школой- десятилеткой до 60-х. Но постепенно сделалась медвежьим углом, без путной дороги, связи и докатилась до статуса 2 отделения с/за Шалкарский. Район давно переименовали, нарезали по-новому. Аиртав попал туда единственным из казачьих поселений. На нём, может, и отыгрывались. О прошлом старики помалкивали. Нам, молодежи, барыбер…
Как-то приспичило мне, молодому специалисту, ехать в Антоновку, на центральную. Напрямую – грязь. Надо по грейдеру через Володарское. Выделили «хозяйку»- ГАЗ-51 с тентом и лавками вдоль бортов с просьбой: обратно захватишь из райцентра инженера-землеустроителя. Захватил, трясёмся на безбожной щебёнке в кузове, в кабине – бухгалтерша. Спустились с увала к Харламке, тут мостик… Землемер, пожилой мужчина, кричит: считай, дома, аиртавская земля пошла! Смотрю удивленно, не выдерживаю: до грани еще наскачемся.
Вечером выпивали маленько, покурить вышли, разговор возобновился. Ты ертавский? Так слушай, по старому межеванию ваша станичная земля действительно под Володаровку доходила, на мостике – грань, коли по грейдеру. Потому и показал тогда, как ехали. Самые черноземы, покосы, леса. Так-то, казачок! Обыграли вас мужики…
Нас позвали, бишбармак поспел, землемер тему замял. Не сказать, будто эпизод в душу запал, в 22 года у старшего сержанта запаса другие думки, хрен с ними, с гранями. Жизнь впереди, берегов не видать! Всё вокруг моё и наше! Но после того как в 90-х родина забормотала не по-русски, настойчиво показывая в сторону вокзала: кет, кет… и после того, как «моё и наше» скоренько оформилось в независимое и суверенное «ихнее» с неприкрытым намерением оставить «не титульных» байгушами, - думки переменились. И многое стало в голову приходить относительно «земельного вопроса».
Теперь, с личного бугра в 64 года, соглашусь:обыграли! (Эх, кабы мужики одни). Это цепляет. Как того землемера, хотя не узнал, откуда он родом был со своей печалью, непонятой мною по дурости тогда. Сейчас – понимаю. От Аиртавской до Володарского (прежде – Кривинка, Кривоозёрское) 20 вёрст. Советская грань между ними – на 9 километре от станицы, старая – на 19-м. Получилось, 10 вёрст только в одну сторону от казаков забарабали. А коли поумней бы поступить Советской власти? Оставить земли СКВ на территории трёх отделов в отдельном административном управлении, скажем, в статусе Области Войска Сибирского? Была же Область Войска Донского при царе. Резоны имелись весомые. Ведь на отчуждаемой землице не просто десятины пашни, покосов, лесов. Там – помимо населения столетних станиц и посёлков - родовые казачьи заимки, риги, овины, пригоны для скота…Там – кровавые мозоли, пот, разочарования и радости…Там – первые свидания, всходы любви, а кто и кричал в баньке первым вздохом, пуповина у многих зарыта…Оттуда, бывалоча, кого и увозили в бричке ногами вперёд с диагнозом: «сердце зашлось»…А ещё оттуда шли за кордон знаменитейшая сибирская пшеница, коровье масло, кожи, да мало ли чего! Эквивалентом чистого золота! Добрая сложилась бы Область, стоило комиссарам подальше вперед, за красный флаг глянуть. Глядишь, в 1990-х могло по-иному выйти…
Как раз на 9 километре чуть вбок от пути, где-то с 1850-го, стояла меж березовых да осиновых околков Савельевская заимка. С рассказачивания остались ямки, бугорки под дерниной, болотце, где поили скот. Отец сколь ни начинал рассказывать не мог закончить, матерился на нас с братом за расспросы: чего вы мне душу вынаете! Теперь, поди, земля сровнялась и эхо умолкло…Станичные земли – край куличий, малый, его чикали-сшивали на классовую стёжку. Спустя 70 лет грянул гром перестройки ёканой - Сибирь по швам лопнула! Миллионы гектаров, десятки тысяч семей отвалились от России-матушки разом, перекреститься не успели. Становились чужими уже не по классовому признаку, копай глубже. Оно же как? Границы при создании СССР наркомовскими карандашиками наносились едва заметные, вроде понарошку. Гимн вон как гордо начинался: «Союз нерушимый…». Зато после развала административные границы ощетинились государственными, обидами и кровью по сю пору сочатся. Впрочем, не исключено, заровняется всё со временем, как на нашей заимке, зарубцуется. Только, как говорил поэт Рождественский, время лечит, но разве помнить легче? Это же не каблук оторвался… Честь имею, аиртавич
Последнее редактирование: 09 апр 2015 12:59 от аиртавич. Причина: ошибка
Спасибо сказали: otetz007, Patriot, bgleo, svekolnik, Калдаманец, Нечай, Полуденная, Alexandrov_2013, GalinaPavlodar, Viktor у этого пользователя есть и 1 других благодарностей

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
20 окт 2015 19:00 - 21 окт 2015 19:29 #31876 от Калдаманец
1904 о 10ти верстной полосе




Это сообщение содержит прикрепленные изображения.
Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть их.

Последнее редактирование: 21 окт 2015 19:29 от bgleo.
Спасибо сказали: Patriot, bgleo, Нечай, аиртавич, Viktor

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
22 апр 2017 17:35 #38295 от Patriot

Крупными земельными собственниками являлись офицеры. На основании Высочайше утвержденного 7 мая 1877 г. Положения об обеспечении офицеров и чиновников Сибирского казачьего войска и их семейств земельный надел офицеров составлял 600 дес. степи среднего достоинства, генералов - 3500 дес. Большими земельными площадями владели казачьи офицеры Карбышевы, Леденевы, Потанины, Ребровы, Усовы, Чириковы и др. в пос. Ямышевский Павлодарского уезда, станице Павлодарской, на левой, низменной, стороне Иртыша, заливаемой весной водой, с богатыми лугами. Например, хорунжий А.С. Потанин в ст. Павлодарской владел 261 дес., сотник А.И. Карбышев - 279, сотник И.С. Карбышев - 263, сотник Н.Ф. Карбышев - 501, вдова войскового старшины А.А. Карбышева - 251 дес. земли. Все офицерские участки были пожизненными владениями и, как правило, сдавались в аренду. Нередко эти участки превышали норму в несколько раз. Так, генерал-майор Ребров имел право на 3 тыс. дес. степи среднего достоинства или 5500 дес. местного достоинства, фактически владел 8953 дес. Вдова войскового старшины Рыбина имела 1732 дес. лугов, кустарников, выгонов, дорог и пр. Подъесаул Рыбин - 3371 дес., вдова есаула Чирикова имела 424 дес., сдавала земли пяти семьям крестьян-арендаторов из Самарской губернии на 10 лет с платой по 260 руб. в год.
За пастьбу взрослого скота платили за каждую голову. Например, офицерам Чирикову и Григорьеву платили по 30 коп. за каждую лошадь,

Завоевание Казахстана Царской Россией. Мурат Абдиров
bibliotekar.kz/chitat-knigu-onlain-zavoevanie-kazahstan/glava-v-istorija-sibirskogo-kazachego-vo.html
Поместил только ради фамилий.
Спасибо сказали: bgleo, sibirec, Нечай, GVB, Полуденная, 1960, аиртавич, Viktor

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.