ИСХОД

Больше
19 апр 2011 15:18 #44 от otetz007
Октябрь 1917-го не только расколол страну, но и прошел глубокими трещинами по станицам, семьям. Сибирцы, оставшиеся верными присяге, в 1918 г. влились в составе трех полков в Степной корпус Сибирской армии Сибирского временного правительства, а после образования в июле 1919 г. Сибирского казачьего корпуса проведенная мобилизация казаков дала к сентябрю уже 7,5 тысяч шашек. Время, однако, было уже упущено, красные неумолимо теснили Колчака к востоку, и в сентябре Сибирский казачий корпус после ряда лихих кавалерийских атак откатился назад. Часть сибирцев ушла с Каппелем на восток в Ледовый поход, часть отступила с Анненковым в Семиречье. Остальные возвратились в свои станицы - защищать семьи от большевиков.
Утвердившуюся на казачьих землях Советскую власть от репрессий в отношении сибирских казаков удерживал печальный опыт расказачивания на Дону, вылившегося в колоссальное по масштабам восстание. Однако к началу 1921 г. большевики продразверсткой и изъятием земель, политых кровью и потом предков, довели казаков до состояния, в котором ничтожной искры было довольно, чтобы вспыхнул в степях пожар народного гнева.
В Февральском восстании 1921 г. казаки Горькой линии приняли самое активное участие.
13 февраля повстанцами был взят Петропавловск. Силы, однако, были неравны: на подавление восставших сибиряков, основную массу которых составляли необученные и невооруженные крестьяне, шли регулярные советские войска, подкрепленные частями, пришедшими из Европейской России. Петропавловск удалось удерживать лишь в течение трех дней. 2 марта неподалеку от Вознесенки дивизия Токарева дала решительный бой, исход которого был предрешен. Потеряв 150 человек убитыми, дивизия отступила к югу. Красные шли по пятам, и после трехдневного сражения у Лобаново 12 марта начался отход казаков на юго-восток, к Кокчетаву и Атбасару. 14 марта у Ново-Михайловского красные разбили 1-й полк дивизии Токарева.
К середине мая горьколинейцы с присоединившимися к ним кокчетавскими и акмолинскими казаками, преследуемые красными, подошли с севера к Тарбагатайскому хребту. Через перевал Хабарасу потрепанная, но не побежденная, дивизия Токарева числом до 1200 бойцов отступила в Синьцзян, где примкнула к Оренбургскому отряду генерала Бакича, который с марта 1920 г. стоял лагерем под Чугучаком.
В лагере на реке Эмель лишенных средств к существованию казаков и солдат группы Бакича, многие из которых перешли границу с семьями, косили голод и болезни. Красный комдив Собенников злорадствовал: "белогвардейцы возвратились к знакомым привычным делишкам - купле-продаже, пошли по линии воровства и грабежа, а женщины занялись проституцией". Держались лишь одной мечтой: когда-нибудь вернуться на Родину.
Однако и здесь судьба не дала измученным сибирякам передышки. Синьцзянские власти открыли границу красным частям, двинувшимся к Чугучаку с единственной целью: истребить группу Бакича. Чудом узнав об этом, Бакич за несколько часов до прихода карателей спешно вывел людей из лагеря и повел на северо-восток. Пешком, без воды и пищи, по непереносимой жаре шли они в поход, получивший название Голодного, теряя сотни и сотни людей, хороня по дороге жен и детей. Дойдя до пограничного с Монголией Шара-Сумэ, взяли его штурмом, практически "голыми руками": из 8 тысяч человек боеспособных было лишь около 600, из которых вооружена одна треть.
Дальше дороги не было. С юга лежали безводные пески Джунгарии, с востока, за непроходимыми вершинами Монгольского Алтая, - красная Монголия, с севера - советский Горный Алтай. А с запада к концу августа сосредоточилась 13-я красная кавдивизия. Китайцы в этот раз не только согласились впустить советские войска на свою территорию, но и отрядили им в помощь 4-тысячный отряд, подчинив его советскому командованию. Истощенным, почти безоружным казакам - сибирцам и оренбургцам, сызранским пехотинцам, простым сибирским крестьянам не оставили места не только на Родине, но и на земле.
1 сентября в районе Бурчума дивизия Токарева дала свой последний бой. В недолгой ожесточенной схватке несколько сотен сибирцев были изрублены, утоплены в Черном Иртыше и расстреляны. Особенно усердствовали "братишки" из красного 75-го Оренбугского казачьего им. Степана Разина полка под командой Самокрутова с 8 станковыми пулеметами.
Немногим выжившим удалось уйти в Монгольский Алтай, но и те в конце октября были убиты при сдаче в плен под Улаангомом или умерли при конвоировании в Россию. Лишь 350 человек с командиром оренбургского казачьего дивизиона полковником Кочневым прорвались-таки в монгольские степи и вышли затем к синьцзянскому городу Цитай, где их следы теряются.
Перелистывая забытые страницы, вспоминая имена предков - простых тружеников, защитников степных рубежей Отечества, в чьих судьбах, как в капле воды, отразились судьбы сибирского казачества и всей России, испытываешь особенную горечь. Ведь, вопреки русской пословице "двум смертям не бывать", Сибирское, Уральское и Семиреченское казачьи войска оказались "умершими дважды": первый раз под стальным катком большевизма, а второй - в наше время, когда исторические казачьи земли, щедро "отписанные" Советской властью "братским" республикам, оказались оторванными от России, когда иные недавние "братья" с исступлением изображают русского казака безжалостным захватчиком-завоевателем, стирают с лица земли русские кладбища и воинские памятники, силясь, кажется, стереть и саму память обо всем русском.
Допустим ли мы и третью, последнюю смерть наших предков - теперь уже в памяти нашей?

С уважением,
Андрей Иванов
Спасибо сказали: svekolnik, Куренев, Мармаш Любовь, rodfro.1951

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
09 мая 2011 07:44 - 09 мая 2011 17:51 #339 от otetz007
К концу 1919 г. положение белых в Сибири резко ухудшилось. Под напором превосходящих сил красных войска адмирала А.В. Колчака откатываются на восток и оставляют Омск. В декабре 1919 г. Колчак отдает приказ о сведении всех войск, действующих на Семиреченском фронте в Отдельную Семиреченскую армию, командующим которой назначается генерал-майор Анненков. С падением Семипалатинска в декабре 1919 г. Семиреченская армия оказалась отрезанной от основных сил белых. Мало помощи принесла и подошедшая через Атбасар, Акмолинск и Каркаралинск к Сергиополю Отдельная Оренбургская армия под командованием Войскового атамана Оренбургского казачьего войска генерал-лейтенанта А.И. Дутова. Проделав труднейший поход в сильные морозы через Голодную степь, преследуемые красными частями, оренбуржцы в двадцатых числах декабря хлынули в Семиречье. Это были уже разлагающиеся остатки армии, голодные, обмороженные, тифозные и деморализованные. За исключением нескольких частей боевой силы они уже не представляли, да вдобавок ко всему, у них тут же начались конфликты с местными семиреченскими казаками, так что вскоре Дутову пришлось объясняться по этому поводу с Войсковым правительством семиреков. Прокормить еще 25 тысяч человек в итак испытывающем недостаток продовольствия и блокированном Семиречье было крайне проблематично. Тем не менее, Анненков решил сопротивляться и попытался закрепиться в Семиречье до лучших времен. 2 января 1920 г. состоялось совещание высших начальников обеих армий, на котором было принято решение о том, что Анненков берет на себя командование всеми вооруженными силами, а Дутов принимает на себя высшее гражданское управление Семиреченским краем. После этого Дутов во главе отряда в 600 сабель, составлявших его личный конвой и отдельную сотню, отбыл в город Лепсинск, ставший его временной резиденцией.

Анненков переформировал имевшиеся у него части и разделил их на три группы — Северную, Центральную (Западную) и Южную. Северная группа, которую возглавил генерал А.С. Бакич, состояла из остатков Оренбургской армии, сведенных в Оренбургский отряд и имела в своем составе около 12,5 тысяч бойцов. Кроме того, у ней в тылу находилось до 13 тысяч беженцев и множество эвакуированных оренбургских учреждений. Центральной, или Западной группой командовал непосредственно атаман Анненков. В ней было около 9 тысяч человек, в основном из Партизанской дивизии.

Командующим войсками Южной группы был назначен генерал-майор Н.П. Щербаков. Она состояла из 5-й Сибирской стрелковой дивизии, Алатавского и Приилийского казачьих полков, 1 конного алашского полка, Семиреченского стрелкового полка, Самоохранного полка, Семиреченского конного алайского полка и четырех батарей. При ней же находился и Оренбургский атаман А.И. Дутов со своим отрядом. Генералу Щербакову подчинялся и отряд семиреченских казаков под началом полковника Сидорова, действовавший в Джаркентском районе и отделенный от основных сил горами Джунгарского Алатау. С Южной группой связаны и последние успехи белых на Семиреченском фронте. Так еще 7 декабря 1919 г. казаками был отбит Копал и фронт передвинулся на линию Ак-Ичке — Карабулак. 15 января 1920 г. было предпринято местное наступление на Гавриловку, через Ак-Ичке и село Солдатское, но после двухдневного боя белые опять отошли на Копал.

12 января большевицкие войска Кокчетавской группы 5-й Красной армии, сломив сопротивление белых, взяли самую северную станицу семиреков — Сергиопольскую, после чего на фронте установилось затишье. Обе стороны использовали его для отдыха, перегруппировки сил и мобилизации ресурсов. Семиреченская армия была в полном окружении — с севера, запада и юга были красные, а в тылу на востоке — китайская граница. С наступлением более теплой погоды, в марте месяце, боевые действия возобновились. К этому времени у семиреков почти истощились запасы боеприпасов, ощущалась нехватка продовольствия, а реквизиции у местного населения приводили к волнениям среди жителей и недовольству внутри. армии, т.к. многие части состояли из местных крестьян и казаков. Становилось ясно, что удерживать фронт более невозможно и надо уходить в Китай или капитулировать.

Красные активизировались сначала на Южном участке фронта и повели наступление на Копал. 4 и 5 марта они дважды пытались овладеть городом, но оба наступления закончились неудачей. 22 марта наступление возобновилось, и к 24 марта большевикам удалось перерезать дорогу, соединяющую Копал с тылом. Генерал Щербаков с казачьим отрядом силой до 300 сабель, при 1 орудии попытался пробиться на выручку копальцам со стороны станицы Арасан, но был остановлен красной кавалерийской бригадой, окружен и только благодаря разыгравшейся горной метели смог вырваться из кольца и уйти обратно в Арасан. Развивая наступление, красные части подошли к Арасанской и 28 марта после трехчасового боя взяли станицу. Там было захвачено 200 пленных, 8 пулеметов и 250 винтовок. Генералу Щербакову, преследуемому красной кавалерией, удалось уйти на Абакумовскую, а затем на Сарканд. Копальский гарнизон во главе с заместителем командующего Южной группой, командиром Приилийского казачьего полка войсковым старшиной Семеном Емельяновичем Бойко, несмотря на полное окружение еще держался.

Одновременно с Туркестанской группировкой красных наступательные операции повела и Сергиопольская группа. 22 марта после упорных боев она заняла станицу Урджарскую, а затем, преследуя отступающие части Оренбургского отряда, стала продвигаться по Чугучакскому тракту. Бакич отступил с арьегардными боями, успев эвакуировать в Китай все обозы, госпитали и учреждения. 27 марта, оставив последний населенный пункт на русской земле — Бахты, он перешел границу. С ним было еще свыше 10 тысяч бойцов, не считая беженцев. Вместе с оренбуржцами, не желая оставаться под коммунистической властью, в Тарбагатайский округ Синьцзяна ушло и много семиреченских казаков из Сергиопольской и Урджарской станиц.

Части 105 стрелковой бригады красных после взятия Урджара и Маканчей, 25 марта начали наступление на поселок Рыбачье, а оттуда на Уч-Арал (Степановское), где располагался штаб Анненкова. Сюда же двинулись 71 и 75 кавалерийские полки. Через Джуз-Агач и Романовское они совершили рейд к Уч-Аралу с запада. 25 марта Анненкову удалось отбить Уч-Арал, но, видя, что сопротивление бесполезно, Семиреченский командарм отдал приказ начать отход за границу. При этом Анненков передал командование тыловыми частями своей группы начальнику снабжения Семиреченской армии полковнику А.А. Асанову (бывший командир 1 Семиреченского казачьего полка), который должен был стянуть все части к Лепсинску и вместе с Дутовым отходить к границе. Асанов не выполнил приказ Анненкова, и, более того, 27 марта издал приказ о капитуляции остатков армии. 29 марта, после заключения особого договора с большевиками о гарантиях безопасности и недопущении расправ, капитулировал Копал. В общей сложности в Копале сдалось 1185 офицеров и казаков, в том числе Приилийский и Алатавский казачьи полки из состава Семиреченской казачьей бригады. В этот же день красными войсками была взята станица Абакумовская. Всего по Семиречью сдалось в плен около 6 тысяч казаков и солдат. Все они, для дальнейшего разбора их судьбы, были отправлены в Верный.

Дутов со своим отрядом в 600 человек вышел из Лепсинска 29 марта, и пройдя Покатиловку углубился в горы Джунгарского (Семиреченского) Алатау, направившись в так называемую Сарканскую щель и намереваясь уйти в китайские пределы по единственно возможному для него маршруту. Сюда же направился и Семиреченский атаман Щербаков от станицы Сарканско-Сибирской. С большим трудом их отрядам удалось преодолеть труднопроходимый перевал Кара-Сарык и выйти долину реки Бороталы, где они были интернированы китайцами и размещены в районе селения Джимпань. Там Дутов и Щербаков простояли до начала мая, после чего были переведены ближе к Кульдже, центру Илийского округа. Дутов со штабом и отрядом оренбуржцев разместился в казармах русского консульства в крепости Суйдун, близлежащих деревнях Мазар и Чимпанцзы, а Щербаков — в Кульдже.

Последней из России ушла Центральная группа Семиреченской армии под началом самого командарма — генерал-майора Б.В. Анненкова. Его колонна в количестве около 6 тысяч бойцов двинулась от Уч-Арала в сторону села Глинковского (Глиновского). В составе колонны были Лейб-Атаманский, 1 Оренбургский казачий имени атамана Дутова, Кирасирский, Драгунский, Конно-инженерный, Киргизско-калмыцкий конный полки, а также личный конвой Анненкова с оркестром и хором трубачей, часть Маньчжурского Конно-егерского полка, эскадрон полка Черных гусар, одна артбатарея, 1-я запасная сотня, жандармский эскадрон и остатки ряда других частей с беженцами.

В районе села Глинковского Анненков остановил колонну, построил все части, объехал их и объявил, что желающие продолжить борьбу уходят в горы, а затем в Китай, те же, кто устал, не хочет, или не может этого, могут оставаться на Родине и сдаваться на милость большевиков. Он предупредил, что с его стороны не будет никакого принуждения к эмиграции. В результате этого, около 1500-2000 человек решили остаться, сдали оружие уходящим партизанам и стали прощаться. Затем колонны разделились, и повернув в разные стороны пошли своим путем. Что произошло далее, не ясно до сих пор. Однако впоследствии в урочище Ан-Агач было найдено около 900 трупов, а на озере Алаколь - еще 600. Советские власти утверждали, что это были анненковцы, не пожелавшие уходить за кордон, порубленные и пострелянные по приказу самого атамана. Но никаких убедительных доказательств не приводилось. В различных советских материалах содержатся очень путаные и противоречивые данные об этих событиях. Сам Анненков никогда не признавал своей вины в этой трагедии, и на суде в 1927 г. категорически отрицал факт уничтожения им своих чинов, не пожелавших уходить за границу. Закрадывается мысль — а не перебили ли анненковцев опьяненные победой большевики, встретившие возвращавшихся белых и не пожелавшие обременять себя пленными, тем более, что местность была дикая и свидетелей трагедии не было!? Во всяком случае, на сегодняшний день, этот вопрос остается открытым и требует дальнейшего изучения.

С оставшимися у него частями, Анненков углубился в дикие горы хребта Джунгарского Алатау, и не доходя до границы, расположился лагерем у перевала Сельке. Здесь, в местности прозванной партизанами Орлиным Гнездом, отряд простоял еще около двух месяцев, пока шли переговоры с китайскими властями об условиях перехода. После трагического инцидента с семьями нескольких оренбургских офицеров, в котором были повинны старые анненковские партизаны, от Анненкова отделился 1 Оренбургский казачий полк и в количестве 500 человек ушел в Китай, к атаману Дутову. Сам Анненков перешел границу 27 мая 1920 г. с отрядом в 4200 человек, спустился в долину Бороталы и расположился лагерем близ Джимпани, откуда к тому времени уже ушли со своими людьми Дутов и Щербаков. При переходе границы пришлось разоружиться и сдать часть оружия китайцам. Часть оружия партизаны все же припрятали, надеясь воспользоваться им в будущем. Партизаны назвали свой новый лагерь «Веселым», поставили палатки, юрты и шалаши и стали получать небольшое довольствие от китайцев, за сданное вооружение. Здесь Анненков не удерживал более своих бойцов и отряд понемногу распылялся — к июлю 1920 г., перед отходом на Урумчи, в отряде оставалось 670 человек.

Отряды полковников Сидорова и Брянцева, действовавшие отдельно от основных сил Семиреченской армии на Джаркентско-Пржевальском направлении, изначально опирались на район Кульджи, и отход их на китайскую территорию прошел более-менее организованно и безболезненно. Отряд П.И. Сидорова сохранил значительную часть своего оружия, базы на территории Илийского округа и нисколько не потерял боеспособность и волю к продолжению борьбы.

С уходом в Китай одних и капитуляцией других частей Отдельной Семиреченской армии, белая борьба в Семиречье не закончилась — она просто приняла другие масштабы и формы. Конечно, теперь уже не было крупномасштабных сражений и долговременных осад городов, сел и станиц — действия свелись к вылазкам небольших повстанческих и партизанских отрядов и подпольной работе офицерских и казачьих групп в захваченных коммунистами уездах области.

Уже к середине 1920 г., в Семиречье возникло несколько тайных офицерских организаций, ставивших своей целью свержение Советской власти в крае. Сейчас уже трудно определить, какие из этих групп действительно занимались подготовкой к восстанию, а какие были искусственно созданы Семиреченской облчека, с целью спровоцировать, а затем уничтожить ненадежные для новых властей элементы. Возможно, что многих из таких групп вообще не существовало, а легенды о них были выдуманы чекистами, после массовых репрессий против казаков в станицах, в целях оправдания своих действий. Первая офицерская подпольная группа, о которой имеются сведения — это организация бывшего комбрига Семиреченской армии полковника Л.В. Молоствова в Джаркентском и Верненском уездах. Эта группа была быстро раскрыта чекистами, а ее участники расстреляны.

Пожалуй, что действительно существовала подпольная организация войскового старшины С.Е. Бойко, служившего в областном военкомате, вместе с группой офицеров. Офицер-семирек, Бойко когда-то командовал сотней во 2-м Семиреченском казачьем полку в Персии, уходил в Китай с атаманом Ионовым в 1918 г., а в Северном Семиречье командовал Приилийским казачьим полком. Сдавшись на милость победителей в Копале, Бойко в числе других офицеров был амнистирован, и как хороший специалист направлен на работу в облвоенкомат. Разъезжая по делам службы по станицам области, Бойко видел последствия разрушительной работы большевиков и назревавшее недовольство Советской властью не только среди казаков, но и среди прочего русского населения, в том числе и среди солдат-красноармейцев. Дело в том, что новая власть после разгрома белых на Северном Семиреченском фронте, решила привлечь на свою сторону инородцев из числа из числа киргизов (казахов), таранчей (уйгуров) и дунган. Заигрывая с ними и делая опору на национальные кадры, она конфисковывала земли у русского населения, как у «колонизаторов» и передавала «угнетенным при царском режиме» инородцам. Многие из них стали вступать в РКП(б) и занимать руководящие посты в области, более всего насторожила крестьян попытка создания национальных частей из мусульманского населения. При непрекращающихся реквизициях хлеба, теперь уже в переселенческих селах, это послужило поводом к мятежу Верненского гарнизона в июне 1920 г. И хотя он был подавлен, с помощью тех же мусульманских частей, брожение среди русского населения не прекращалось.

В этих условиях Бойко смог сколотить крепкую подпольную организацию, численность которой по некоторым оценкам доходила до 660 человек. Отделения организации действовали в станицах Надеждинской, Софийской, Большой Алматинской и Джаланашской, а также в некоторых крестьянских селах. В самом Верном, наряду с Бойко ее возглавлял и бывший капитан анненковского полка Черных гусар Александров, капитан Кувшинов, штабс-капитан Воронов, поручики Покровский и Сергейчук. Им удалось связаться с находившимся в Китае Дутовым и разработать детальный план восстания в Верном, Джаркенте и южных станицах. Одновременно Дутов должен был вторгнуться из Синьцзяна и совместно с повстанцами очистить область от большевиков.

Деятельность бывших анненковцев не осталась незамеченной для ЧК. В группу Бойко был внедрен тайный агент большевиков, и осенью 1920 г., накануне намечавшегося выступления, Бойко и его штаб были арестованы. По станицам прокатилась очередная волна террора, в ходе которого было репрессировано 1800 человек. Кое- какие станичные дружины сумели оказать сопротивление большевикам, но силы были неравны и казакам пришлось уйти в горы, или, соединившись с прорвавшимся из-за кордона отрядом полковника Сидорова, отходить за границу. Зачистка станиц продолжалась до апреля следующего года. Бойко же, и его соратники были увезены в Ташкент и расстреляны в июне 1921 г.

В ноябре 1920 г. в Нарынском укреплении произошел мятеж красноармейского гарнизона, возглавлявшийся амнистированными офицерами Демченко и Кирьяновым. Им удалось ликвидировать в Нарыне Советскую власть и начать наступление на Пишпек, но столкнувшись с советским полком особого назначения повстанцы вынуждены были отойти обратно в Нарын, а потом и в Китай. Тогда же, в ноябре 1920 г., областная ЧК сообщила о раскрытии еще одной подпольной организации полковника Нилова в районе озера Балхаш.

Среди ушедших в эмиграцию казаков, наибольшую активность в борьбе с большевиками проявлял Оренбургский атаман генерал-лейтенант А.И. Дутов и командир партизанского отряда семиреков полковник П.И. Сидоров. Дутов, обосновавшийся в Суйдуне, и, благодаря денежным переводам с Дальнего Востока, устроивший более-менее сносную жизнь своего отряда, наладил хорошие отношения с джен-шеу-ши (военным губернатором) Илийского округа Синьцзяна, установил связи с подпольными организациями Семиречья, послал связных в Фергану к басмаческому командиру Иргашу, и попытался объединить под своим началом все белые силы в Западном Китае. Конечной целью его было собрать достаточно сильный отряд в районе Кульджи, хоть как-то вооружить его и ударить на Джаркент, одновременно подняв восстание в Семиречье. В том, что это возможно, его убеждали произошедшие мятежи красноармейских гарнизонов в Верном и Нарыне. И кто знает, как бы сложились обстоятельства, если бы не траги ческая гибель его от рук красных террористов, устроивших покушение на Войскового атамана оренбургского казачества 6 февраля 1921 г.

После смерти Дутова командование над его отрядами в Суйдуне, Мазаре и Чимпанцзах взял на себя полковник Ткачев, вскоре его сменил полковник Гербов. Но ни тот, ни другой не смогли удержать отряды от распыления — часть казаков ушла к Бакичу в Чугучак, часть — на Дальний Восток, а над оставшимися в Синьцзяне людьми, взял руководство начальник штаба Дутова полковник Павел Петрович Папенгут. Последнему впоследствии, уже в начале 1930-х гг., довелось сыграть выдающуюся роль в политической истории Синьцзяна и белой эмиграции и тоже трагически погибнуть на своем посту.

Полковник Павел Иванович Сидоров, формально подчинявшийся Анненкову, оказавшись в одном районе с Дутовым, установил с ним хорошие деловые отношения. Располагая мобильным, боеспособным и организованным отрядом из семиреченских казаков, превосходно знавших местность и имевших тесные связи с местным населением, он наводил ужас на советские власти в приграничных районах. Неожиданно появившись с гор, или из зарослей вдоль реки Или, сидоровцы уничтожали советские учреждения в селах и станицах, нападали на продотряды и команды красноармейцев и столь же неожиданно исчезали, прежде чем противник успевал опомниться и организовать преследование.

Когда осенью 1920 г. чекисты начали масштабную чистку в семиреченских станицах, после разгрома бойковской организации, и в Китае появились новые беженцы, Сидоров решил, что его час пробил, и настала пора действовать. В конце 1920 г. он возглавил рейд на территорию РСФСР и, прорвавшись через пограничные заслоны, вышел к казачьим станицам. Против его отряда красные выслали свою самую маневренную и надежную часть — дунганский полк Магаза Масанчи. В районе Джаланаша произошел бой. Коммунисты бросили в помощь кавполку Масанчи дополнительные силы, и полковнику пришлось отойти. На Аккентской дороге близ Джаркента большевики попытались окружить и уничтожить отряд, но казаки прорвались и ушли на китайскую территорию. Несмотря на то, что поход окончился неудачей, и раздуть пламя восстания в Семиречье не удалось, воинственный полковник и не думал складывать оружия.

В 1921 г. положение белоэмигрантов в Китае значительно ухудшилось. Так как китайцы перестали признавать старых российских консулов, в мае 1920 г. из Кульджи на восток отбыл так много сделавший для белых консул В.Ф. Люба, а в ноябре того же года — чугучакский консул В.В. Долбежев, и русским беженцам уже не к кому было обращаться за защитой. В 1921 г., в городах Синьцзяна, в т.ч. в Кульдже, открылись торговые представительства РСФСР, а под их вывеской обосновались агенты ЧК. В связи с захватом Урги, и изгнанием оттуда китайцев генерал-лейтенантом бароном Р.Ф. Унгерном, китайские власти стали очень подозрительно относиться к русским белым и в Синьцзяне. Теперь партизанам, чтобы избежать ареста, приходилось скрываться и от китайских властей и от советских агентов.

Как представляется, первоначально Сидоров входил в подчинение преемнику Дутова полковнику Гербову, пока тот пытался координировать действия нескольких белых отрядов из казаков и алашей на территории Семиречья и в районе русско-китайской границы. Под общим командованием Гербова весной 1921 г. было около 3050 сабель. На территории Лепсинского уезда, в районе перевалов Сельке и Чулак действовал круп ный и хорошо подготовленный отряд под командованием полковника Белянина, уроженца Уч-Арала, хорошо знавшего эти места. В этом отряде, численностью по различным оценкам от 500 до 1000 человек, в основном были местные киргизы (казахи), под руководством русских офицеров. В свое время еще Дутов возлагал большие надежды на алашский отряд Белянина. Он предполагал двинуть в помощь Белянину Атаманский полк оренбуржцев под командой полковника Е.Д. Савина из Чугучака, совместно выйти к станицам и поднять восстание среди казаков Лепсинского уезда, закрепиться и ждать подхода основных сил Бакича из Чугучака и Дутова из Суйдуна. По разным причинам, Савин не соединился тогда с Беляниным, оставшись в Чугучаке. В долине реки Боротала, ориентируясь на советскую территорию, находился отряд капитана Козлова в 500 сабель. Полковник Белянин во время похода по Семиречью был выкраден чекистами, вместе с несколькими своими офицерами, а его отряд к маю 1921 г. разбит и частично ушел в Китай. Сам Белянин погиб в красном плену. В течение всего 1921 г. совершали набеги на русскую сторону небольшие отряды есаула Остроухова, Мартемьянова и Аверьянова. Они прощупывали советское приграничье, вели разведку и пытались достать спрятанное во время отхода за кордон полковое имущество и оружие.

Решив покончить с остававшимися на территории Синьцзяна белыми частями и сибирскими повстанцами из Народной дивизии, которые прорвались в Тарбагатайский округ с территории РСФСР, советские власти, по договоренности с китайцами, двинули на Чугучак в мае 1921 г., части Красной армии под командованием В.Г. Клементьева. И хотя основным силам генерал-лейтенанта А.С. Бакича удалось тогда уйти на северо-восток, в Алтайский округ, в районе Чугучака в плен красным попало около 1200 белогвардейцев и беженцев, в том числе два бывших комбрига - генерал-майор Ф.Г. Ярушин и полковник П.И. Виноградский. Все они были уведены на советскую территорию, и дальнейшая судьба их неизвестна, но, вероятно, многие были расстреляны. По всей видимости, среди этих несчастных было немало семиреченских казаков.

После убийства Дутова (февраль 1921), отъезда на восток, а затем ареста китайцами Анненкова (март 1921), разгрома Бакича (осень 1921), полковник Сидоров остался единственным крупным белым вождем в Западном Китае, который пытался активно бороться с красными (Щербаков держался пассивно). В целях конспирации он распустил слухи о своей гибели и перешел на нелегальное положение. Под чужим именем полковник стал работать в небольшой кузнице в Кульдже. Эта кузница стала подпольным штабом не смирившихся с новой властью белогвардейцев.

Полковник Сидоров стал разрабатывать детальный план вторжения на советскую территорию из района Кульджи и поднятия там восстания из казаков и крестьян. Обстановка в Семиречье внушала ему надежду на успех, и, хотя к концу 1921 г. крестьянские волнения в стране пошли на убыль, сильное недовольство политикой советских властей сохранялось. Как отмечалось выше, особенное возмущение вызывала советская политика опоры на местные национальные кадры в противовес русским, и как следствие, усиленное политическое и экономическое давление на последних. В 1921 г., в угоду инородцам, был переименован даже центр области, который из Верного превратился в Алма-Ату.

План похода в Советскую Россию окончательно созрел у Сидорова к середине 1922 г. Он предполагал участие в этой операции китайского генерала И Тайджу — бывшего командира Маньчжурской бригады Семиреченской армии. И Тайджу, бывший к тому времени комендантом крепости Куре, согласился участвовать в этой операции, и вроде бы даже согласовал ее план с Анненковым, посетив его в тюрьме города Урумчи. По сигналу Сидорова И Тайджу должен был со своими людьми разоружить китайский гарнизон Куре, завладеть местным арсеналом, в котором хранилось все изъятое оружие анненковских и дутовских частей (несколько орудий, 80 пулеметов, 8 тысяч винтовок и др.), а затем вооружить им казаков Сидорова. Вместе они должны были перейти границу и взять Джаркент, гарнизон которого по сведениям разведки был на тот момент слаб. Превратив город в базу повстанческой армии, предполагалось начать боевые действия в Семиречье, подняв на борьбу местных казаков и крестьян. Общая численность отряда на первоначальном этапе предполагалась примерно в 10 тысяч человек.

Однако, как уже не раз бывало, белые недооценили работу советских спецслужб. Втершийся в доверие к полковнику бывший прапорщик его отряда Касымхан Мухамедов, дезертировавший и завербованный ЧК еще в 1920 г., сумел организовать покушение на него. Он дезинформировал Сидорова о прибытии в Кульджу посланцев от басмаческого вожака Курширмата из Ферганы, которых давно ждал полковник. На первую встречу Сидоров пришел с охраной, и Мухамедов не осмелился ничего предпринять. Отсутствие связных от Курширмата он объяснил тем, что, увидев в доме много людей, они побоялись войти, и потребовал новой встречи, уже без охраны. К несчастью Сидоров слишком доверял своему бывшему прапорщику, и, согласившись на новую встречу, был зарезан в доме Мухамедова в ночь с 15 на 16 августа 1922 г. Мухамедов и другой агент — Эрса Юсуфходжаев, удостоверившись в кончине полковника, вскочили в седла и поскакали к границе. Попытка группы казаков настигнуть убийц, не увенчалась успехом. Перейдя границу и проникнув в Джаркент, они уже не нашли там Мухамедова, который был спешно отправлен ГПУ вглубь советской территории.

Так, не дожив до сорока лет, погиб один из наиболее выдающихся и доблестных казачьих командиров, пытавшийся, несмотря ни на что, бороться с захватившими страну коммунистами. И хотя П.И. Сидоров не был казаком по рождению (он происходил из дворян Санкт-Петербургской губернии), именно он смог объединить и организовать семиреченских казаков на последнем этапе борьбы с большевиками, вдохнуть в них силы и веру в победу и стать их бесспорным военным лидером. После его гибели идея организации большого похода в Россию фактически сошла на нет. Видя, что Синьцзян наводнен агентами ГПУ, и не став ждать судьбы Дутова и Сидорова, двинул на восток с небольшим отрядом казаков семиреченский атаман генерал-майор Н,П. Щербаков. Пересекая пустыню Гоби, он заболел пятнистым тифом и умер в городе Сюй-Джоу 15 сентября 1922 г. Часть казаков его отряда добралась до Шанхая, где впоследствии была небольшая Семиреченская казачья станица.

Говоря об участии семиреченских казаков в Гражданской войне, южно упомянуть еще о части Лейб-Атаманского полка Анненкова, которой удалось повоевать в Белом Приморье в 1922 г. Вероятно, среди атаманцев было немало семиреченцев. Этот отряд под командованием полковника П.Д. Иларьева, пройдя весь Китай, прибыл в апреле 1922 г. в Приморье, где бился с красными под названием Анненковского дивизиона до ноября месяца. 2 ноября 1922 г. дивизион пересек русско-китайскую границу вместе с основными силами Земской рати и был интернирован близ города Хунчун. Численность отряда к 1 сентября 1922 г. была небольшой — 287 штыков. Кроме того, во Владивостоке, у бывшего однополчанина Анненкова по 1 Сибирскому казачьему полку генерала Ф.Л. Глебова, было еще 35 анненковцев, но трудно сказать, были ли среди них семиреки.

Твердо вставшая на ноги Советская власть в Семиречье после ликвидации всех своих врагов в начале 1920-х немного «отпустила вожжи», а затем, к началу коллективизации вновь свирепо принялась уничтожать своих потенциальных противников, явных и мнимых. В 1928 г. по Джетысуйской губернии (бывшая Семиреченская область) прокатились волнения в казачьих станицах, связанные с вывозом хлеба. Снова начались аресты тех, кого не добрали в Гражданскую. В период коллективизации были раскулачены и высланы со своей родины уже не только казаки, но и массы русских крестьян, бывших непримиримых врагов казачества. Тогда из Семиречья и соседних областей был еще один исход в Синьцзян, кое-где снова были попытки поднять знамя повстанческой войны. Последняя известная нам попытка вооруженной борьбы с коммунистами в восточном Казахстане — это нападение из-за кордона на пограничную Матвеевскую заставу на Алтае, в апреле 1932 г. В этой акции приняли участие некоторые бывшие чины Оренбургского корпуса генерала Бакича. Сейчас неизвестно, были ли это оренбуржцы, сибирцы, семиреки или просто русские крестьяне, осознавшие всю губительность нового строя.

Советская власть методично, годами уничтожала даже память о казачьем Семиречье, стирая с географических карт исконные наименования станиц, поселков и городов. В 1968 г. с карты Семиречья исчезло последнее казачье поселение, носившее официальное название «станица» - Иссыкская, ставшее городом Иссык. Нынешние власти Казахстана, продолжая политику коммунистов, искажая исторические факты, также вытравливают из памяти народа все, связанное не только с казачеством, но уже и с пребыванием русских на этой земле. Современное Семиречье полностью изменило свой этнический облик — в бывших станицах звучит другая речь, и все меньше в них встречается не только казаков, но и просто русских людей.

С уважением,
Андрей Иванов
Последнее редактирование: 09 мая 2011 17:51 от otetz007.
Спасибо сказали: Patriot, Калдаманец, Нечай, Валентина Григорьевна, Баянаул, аиртавич, rodfro.1951

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
12 дек 2016 16:46 #36597 от Пётр
АвторАлексей Зернаков , Артур Гутманович
Именно 18 ноября 1918 года казачьи части Омского гарнизона арестовали членов Временного Всероссийского правительства (Директории). В итоге Совет министров Директории передал власть адмиралу Александру Колчаку, присвоив ему титул Верховного Правителя Российского государства.
До сих пор историки спорят о последствиях этого события. И многие из них относятся к личности адмирала, воспетого в одноименной исторической драме режиссера Андрея Кравчука, очень неоднозначно.
— По сути это было предательство. Сибирская директория пригласила главнокомандующего Колчака к себе, — уверен историк Борис Юлин. — Он согласился, прибыл, присягнул и через две недели свергнул ту власть, которая его пригласила. Это можно расценить только как измену своей присяге, к тому же задуманную заранее. Колчаку дали возможность совершить этот переворот, в результате которого он, по сути, захватил власть в Сибири.
Причину переворота я вижу следующую: Антанта (Англия и Франция с союзниками — бывшие союзники Российской империи в годы Первой мировой войны. — «ВМ») хотела работать с единым представителем на Дальнем Востоке. Ведь до этого события там было несколько организаций, объединенных по конфедеративному принципу. И каждая из них была самостоятельной. Колчак представлял собой единую силу: c ним удобно было работать и Америке, и Франции, и Англии, и Японии. Адмирал Александр Колчак хотел захватить власть в свои руки и править страной, что у него и получилось. Хотя и не надолго.
Подробнее: vm.ru/news/2016/11/17/den-v-istorii-predatelstvo-admirala-340528.html?from=inf&utm_source=infox.sg

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
Спасибо сказали: bgleo, аиртавич

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
14 дек 2016 07:53 #36632 от Аввакум
Как известно царскую семью арестовывали генерал Михаил Алексеев и генерал Лавр Корнилов (кстати, из сибирских казаков) с резолюции политической элиты того периода. Почему Корнилову этого не припоминают? Причем тут большевики и Октябрь 1917? Раскол произошел гораздо раньше, когда большевиками вообще не пахло.
Спасибо сказали: bgleo, Пётр, аиртавич

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
15 дек 2016 14:44 #36682 от аиртавич
Мы уже убедились, что объяснить и понять события начала 20 века, в том числе Октября 17-го, в лобовом противостояние "красных" и "белых" - это слишком просто. Разве "белые" представляли однородное политическое, сословное, конфессиональное и т.д и т.п. движение, силу? А "красные"? Понятно, что "красно-белое" прочтение истории было удобно, поскольку проще толковать события "массам". Как "белым", так и "красным". Когда-то это можно признать оправданным. Теперь этого мало, и народ постепенно начинает узнавать, как тогда (в начале века) всё было неоднозначным. Очень!Корниловский мятеж с неудавшимся походом на Петроград, матросское восстание в Кронштадте, батька Махно, Колчак в Сибири, Котовский... Сплошь белые пятна, когда-то впопыхах раскрашенные... И чем глубже мы будем узнавать, тем чаще начнём задумываться и удивляться неожиданным сторонам и открытиям, начнём сомневаться в подлинности фактов, характеров, событий. Это хорошо, поскольку в итоге все мы движемся, надеюсь, к правде. А в правде - сила, брат! Только на пути к той правде нам бы выводы делать верные, чтобы не растерять остатки уважения к собственной истории, не размежеваться по лагерям. Как того хочется многочисленным "партнёрам" и "коллегам", не говоря уже о заклятых друзьях.
Спасибо сказали: Patriot, bgleo, svekolnik, sedser2007, sibirec, Куренев, Нечай, Аввакум

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
16 дек 2016 15:09 #36702 от Аввакум
Все верно! Только если говорить в контексте познания прошлого, то двигаться надо к ИСТИНЕ. Помните такую песню: "Правда на правду"? Правда субъективна, у каждого СВОЯ ПРАВда. А истина она не зависит от эмоций, хлопаний крыльями, политических лозунгов и проч.
Спасибо сказали: svekolnik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
16 дек 2016 16:14 - 16 дек 2016 16:16 #36704 от Пётр
Истина истории в отношении к Родине ,государству,людям....Сохранили страну ,значит правдивую выбрали идею. И нельзя прошлое красить в две краски. Прошлое нашей страны это радуга всех цветов и не надо пытаться дать однозначной оценки действиям тех или иных личностей и народных масс.
Будет правильным если поймём ,что страшнее гражданской войны ,это новая гражданская война!

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
Последнее редактирование: 16 дек 2016 16:16 от Пётр.
Спасибо сказали: bgleo, svekolnik, sedser2007, Полуденная

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.